…Проснувшись на следующее утро после упомянутого вечера самодеятельности, я был удивлен, когда увидел у амбулаторной коновязи штук десять лошадей, а на травке группу явно больных ойротов. Стукнув в дверь, за которой жили ликвидаторы оспы, я громко сказал: «Валь, вставай, к тебе больные приехали!». Но Валя была уже на ногах и в своей амбулатории. Она-то мне и сказала, что больные приехали лечиться не к ней, а к «московскому шаману», то есть, значит, ко мне. Положение выглядело весьма пикантным. По советским законам лечение людей лицом, не имеющим медицинского диплома (если нет врача, достаточно и фельдшерского), да еще выступающим под вывеской шамана, уголовно наказуемо. И кому же об этом лучше знать, как не семье, олицетворяющей одновременно и закон, и медицину, да еще с уязвленным самолюбием. Я предложил:
— А давай сделаем вид, что ты учишься шаманить. Глядишь, ойроты в тебя поверят, да и я под твоим руководством медицинских ошибок не сделаю. Раз уж они приехали ко мне, лучше, если принимать их буду я, а ты вроде переводчика или ассистента. Между делом, заполняй на них истории болезней. Глядишь, и план по приему больных выполнишь.
Так и порешили. Результаты превзошли все мои самые смелые ожидания. То ли никогда не принимавшие лекарств ойроты оказались к ним очень чувствительны, то ли роль сыграла психотерапия (а на внушения я не скупился), но пациенты поправлялись буквально на глазах.
Приходит, например, ойрот с острым гриппом. Из носа льет, температура 39. Я капаю ему в нос раствор эфедрина, даю выпить две таблетки аспирина и предлагаю, прежде чем ехать домой, полежать на солнышке, закутавшись в шубу (ойроты круглый год ездят в меховой одежде, так как в горах днем и ночью резкие перепады температуры) этак часок-другой. Часа через полтора мы его снова осматриваем. Температура нормальная, от насморка и следа не осталось, глаза веселые, самочувствие отличное. Разумеется, к лекарствам я добавлял таинственные пришептывания, пассы, в общем, «колдовство».
И вот однажды один из моих бывших пациентов таинственно отзывает меня в сторону и говорит, что со мной хочет познакомиться камла.
— Как, — удивился я, — а разве их не всех переарестовали, когда боролись с шаманством?
Оказалось, не всех. Кампании по арестам проводились по аймакам. Сначала в аймак приезжал уполномоченный НКВД, создавал агентурную сеть, выявлял шаманов. Потом отряды особого назначения оцепляли стойбище, прочесывали все население и арестовывали искомого камлу. Но камла, о котором шла речь, заранее почувствовав недоброе, уехал к дальним родственникам в отдаленный от дома аймак, перестал камлать и растворился среди местного населения.
Ехали мы с сопровождающим часов шесть по горным тропинкам и без тропинок. Не исключена возможность, что он нарочно запутывал следы и вез меня окольным путем. Наконец, подъехали к аилу. У входа сидел, как мне тогда казалось, старик лет пятидесяти и курил трубку. Он, не вставая, протянул мне руку и предложил сесть рядом. Сопровождающий, он же переводчик, примостился на корточках напротив.
— Так ты, говорят, камлаешь? — спросил шаман. — Это правда, умершего (он назвал имя, которое я забыл) людям показывал?
Не знаю почему, но я не смог соврать и сказал, что это был фокус. Более того, вопреки всем фокусничьим традициям и правилам, я рассказал и секрет этого фокуса. Шаман долго ничего не говорил, рассматривая какую-то точку перед собой на земле, потом спросил:
— А усыпление тоже был фокус?
— Нет, это был гипноз, — и я стал рассказывать о сущности гипноза.
— Нет, — сказал шаман, — это все не так. Тут душа отделяется от тела.
Если бы я знал, как мне крупно повезло, что я один из немногих ныне живущих европейцев, который удостоился говорить с представителем вымирающего племени шаманов! Но я был молод и самоуверен. Я стал с ним спорить. Он снисходительно кивнул: «У меня свое мнение об этом, у тебя — свое», — и попросил угадать его мысли. Я показал то, что показывал в клубе перед фокусами, и весьма удачно. Причем думал шаман по-ойротски. Потом он попросил его загипнотизировать. Я начал внушать ему сон, считать, делать пассы, но ничего не получилось.