«Я уйду, когда ты на миг отвернешься…»
Я уйду, когда ты на миг отвернешься.
Ты даже не заметишь моего исчезновения,
Но будешь помнить мои глаза и улыбку,
Которая появлялась на моих губах при виде тебя.
Мои пальцы больше не будут гладить твою кожу,
И в отсутствии тепла ты узнаешь вкус
Своих собственных слез. Я не вернусь.
Я никогда не вернусь. Потому что меня
для тебя нет.
Я не твой краеугольный камень.
И бог Ра, что создал меня гордую и бесноватую,
Одобрительно кивнет золотой головой,
Ухмыляясь и протягивая мне анкх —
Мой крест бесконечных перерождений
И новых встреч с тобой для новых разлук.
«Я хочу, чтобы меня окружали кирпичные стены…»
Я хочу, чтобы меня окружали кирпичные стены —
Их можно царапать ногтями и смотреть,
как крошится
Камень. Стирается в пыль — камень, но не твое
сердце.
Когда ты начнешь петь — я превращусь в птицу,
Чтобы улететь от тебя и не слышать звука твоего
голоса.
Я сниму одежду и останусь обнаженной —
ведь это
Моя броня. Я больше не боюсь боли. Ее нет.
Я превращусь в скрипку, на которой никто
не играет,
В снег, который никому никогда не может
принадлежать,
В ветер, проскальзывающий между пальцами…
Я — зеркало мира. Но больше не отражаю тебя.
Нельзя дважды войти в одну и ту же реку.
«Я ничего не жду…»
Я ничего не жду.
Состояние покоя
Между земляничной зимой
И холодным летом 2008-го.
Я сама пишу трагедии —
Мне ли играть в них
Маленького принца?
Пусть роза остается одна
На пустой и чужой планете,
Даже когда несытые волки
Крадутся к хрустальному куполу.
Омммм… поющая чаша всё спишет,
Очистит пространство от негатива,
И я нарисую другую картину
Чужого быта, быть может,
В пастельных тонах — не постельных,
Не чёрно-белых, дождливо-плачущих
О моей холодной душе
Несбывшегося лета,
Чтобы не Лета унесла обломки
От детских грез или старческого маразма
Старухи у разбитого корыта.
Я лишь миф, сотканный мной самою
Просто так… драматургическая попытка
Сотворения индивидуального мира…
Любопытство ребенка,
Иррациональная фантазия безумца,
Хохочущего в предвкушении…
С первым апреля… детка…
«Поздравь с днем рождения черного ангела…»
Поздравь с днем рождения чёрного ангела —
У таких не бывает тезоименитства,
Ведь их недостаточно любил Бог…
«Моя боль выпестована солнечным сплетением…»
Моя боль выпестована солнечным сплетением,
Или лунным смятением души выплетённой
Зайчиками от фонарей в весенних лужах.
Какая к черту разница? Сводит скулы
От вязкого мартовского воздуха,
Полночной тьмой аукается в собачьем сердце,
Преданным как всегда — тебе…
Мчится по следу в мышеловку… Р-раз!
И с лязгом обрушивается пружина,
Перешибая хребет!
Всего лишь мышь! — скажешь ты,
Пожмешь плечами и выйдешь на балкон,
Где лунные зайчики мечтают целовать твои губы…
«Вначале было Слово…»
Вначале было Слово,
И слово было у Кая,
И слово было ВЕЧНОСТЬ.
Сложенное изо льда,
Оно мерцало и переливалось
В холодных лучах солнца,
И были в НЕМ замерзшая НЕМая вода,
Истоки жизни,
Возможность обновления
И… холод…
НЕ Могу растопить лед,
Не вНЕМлю словам,
поНЕМногу ухожу вдаль,
не в ту даль — в бездну,
где ВЕЧер, ВЕЧЕ, Вчерне
тают звезды, НО…
это ВЕЧНОе но
наталкиваетсянаспотыкающееся СТ
ВЕЧНОСТи,
Стоит последним барьером
Перед последним шагом
И ВЕЧ но СТь
Мешает… мешает…
Черт бы его побрал
Ст…
«В моей Вселенной под дождем…»
В моей Вселенной под дождем
бродят мокрые страусы,
а в пустыне Сахара на каждом бархане
расцветают подснежники.
Когда я улетаю
в сиреневые рериховские горы,
я слышу, как они поют голосами китов
зазывные песни моря,
которое в самой своей бездне
взрывается вулканами,
и из жерла текут
горячие потоки огненной лавы,
по моим ногам стекают, доказывая,
что после твоих прикосновений
рождается новая вселенная.
Смотрю,
как истомленные фламинго
склоняют свои шеи
в розовый пух крыльев.
Венгрия
Озерная тишь, гладь Балатона
Или… венгерские рапсодии Листа…
Его коронационная месса сливается
Со средневековыми улочками Будапешта,
Но вдруг, взрывается словами Фридеша Каринти,
Западает в душу собором Святого Иштвана,
Оглушает, безумствует цыганским хором,
Несет в пляске проспектами Пешта,
переулочками,
К Дунаю, на волю, разбрызгивая красоту базилик
Под неистовые оперетты Кальмана…
Вина, мне, вина! Густого, терпкого, вливающего
в жилы
Солнечный огонь и лунную романтику ночей!
Пусть продолжается безумство жизни,
Ведь я только что узнала тебя в лицо, Венгрия!