«Пью сок, гляжу в окно, гадаю…»
Пью сок, гляжу в окно, гадаю.
Час ночи. Ты наверно спишь.
Я бабочкой ночною замираю —
Перед глазами ты один стоишь.
Компьютер. Чай и сигарета.
А за окном ночная чехарда
Огней, тревожащих поэта,
Унылых дней слепая череда.
Проснуться. Делать вид, что всё
Прекрасно. Это ли не мука?
Открыть посередине том Басё.
Его захлопнуть с очень громким звуком.
Упасть в нирвану. Ожидать конца:
Кому депрессии, кому унылой жизни.
Писать стихи от первого лица,
И про себя скорее что-то вызнать.
Идти вперед. По Гаусса кривой,
Не замечая кривизны излома,
И посмеяться дерзко над собой,
Пока сознанье не охватит кома.
«Снег на поле и речка во льду…»
Снег на поле и речка во льду,
И тихонько дрожит тишина.
В небе сумрак не тает. Пройду
Я путем этим снежным одна.
Чёрных тонких сухих стебельков
Я ломаю зачем-то тела,
В снежном поле раскинут альков,
Что не дарит мне ныне тепла.
Холод рук, холод сердца, души
Так сродни этой белой зиме…
К электричке по насту спешит
Силуэт в замерзающей мгле.
«Бес цены — без цены — бесценная…»
Бес цены — без цены — бесценная,
Ты такая ранимая пленная…
Бесоватая, бесноватая,
Лишь слегка прикрываешься латами,
Что из слов кочевряжит прозою,
И предвестит дожди и грозы, и
Там, наверное, штормом вспучится…
Ничего у нас не получится:
Бес цены захохочет, спрячется —
Под дождем бес другой означится…
«Отболит, говоришь, отболит…»
Отболит, говоришь, отболит…
Все когда-нибудь всё же отмучимся,
Наш осенний костер догорит,
Мы с тобой ничему не научимся:
Ни терпеть эту сладкую боль,
Ни рыдать, заливая подушку,
Ни разыгрывать старую роль
Милой девочки, пряча старушку
За свинцом из белил и румян,
За изысканно-старыми тряпками —
Выпирает энергия Ян,
Шевеля подусталыми лапками…
Мы по-прежнему будем на Вы —
В этом есть что-то милое, нежное:
Горький запах осенней травы
И полет от Барьера у Вежинова.
«Господа, вы сегодня обнулены…»
Господа, вы сегодня обнулены?
Ах, да, у меня юбка не той длины
И декольте так низко, что просто срам,
Ко мне цепляются по ночам,
И днем, и утром, и просто так —
Я никогда не попадаю в такт
Ни с кем из тех, кто в тусовку вхож,
Кретинка, верно — никто не гож.
Я улыбаюсь, иду в кино
Меж тех, кто режется в домино,
Меж тех «набульвареподлавкойспит»,
Кому саркома и слово СПИД
Знакомы не по наслышке, вот,
А тут достоевщинский идиот
Опять цепляется за юбку… «Кыш!
У вас в штанах повесилась мышь!»
А я забила на вас на всех,
Осмельтесь вымолвить: «Это грех».
И ваши флаги, и весь ваш флот,
Где из двух бревен сколочен плот,
И ваши форточки вникуда
И прочая, разная лабуда…
Лечу, молчу, опускаюсь вниз
И дохлой бабочкой на карниз,
И крылья тряпочкой в унитаз…
Поплачьте, друг мой, в дырявый таз —
Их смоет звуком осенний джаз,
И в скважине чей-то туманный глаз…
Я может быть тоже обнулена:
Мне нах размер ваш, да и длина…
www (точка) больничка. org
…Катетер, капельница, капилляр…
Мазохизм, мастурбация, мастопатия…
Какая жуткая психопатия —
Звонок будильника, звук аларм,
Военно-скурвившийся плацдарм,
Полевой госпиталь в условиях мира…
В кадиле… что там? Конечно, мирра…
Кому там Аз еще вам… воздам…
Не шлепнуть ли пальчиком по губам?
Не шлепнуть ли? Может быть из двустволки?
Приходят ночью слепые волки,
Чтоб выть под окнами нотой соль…
Шпицрутены, раны, конечно, соль
И скальпель, ржавенькая пила…
А был ли мальчик-то? Пшел ты на…
На кухню пить из мензурки спирт.
Ты каждый день всё уходишь в вирт —
туальность мозга от их нутра…
Какая чистенькая-то была
Когда-то девочка, стыд и срам…
Они являются по ночам:
Все те, кому ты там что не смог
Когда-то вырезать (даже впрок).
Перчатки, маска… блядь… дайте свет…
Зажим… тампон… я сказала «НЕТ!»…
Ты будешь, падла, на свете жить,
Из своей бабы веревки вить!
Не смей, паскуда, уйти в ничто —
Тебя похлеще, да припечет
Годков так, может быть, через …цать,
Тогда и будешь стоять и ссать…
Разряд… еще… и еще разряд…
Встать кобелина, раз говорят!
Реанимация… койка… морг…
www (точка) больничка. org
«Я легко возбуждаюсь… не от вина…»
Я легко возбуждаюсь… не от вина…
От твоей татуировки пониже копчика…
Где ты видела т… на попе у хлопчика?
Это вовсе не хлопчик, это была она
И сидела в подушках, обнажена,
Как в снегу мадонна, но только без мальчика.
Вы чего там грязи, конечно, алчете?
А вот фиг на этот раз, господа!
Вам клубнички на блюде сюда подать?
Анамнез, эпикриз — последняя стадия…
Все запущено — тело отравлено радием.
Иглы, морфий, боль и короткий сон,
Сквозь пространство простынь всхлипает стон.
Не цепляй меня татуировкой бабочки —
Мне бы впору взвыть: «Ой, спасите, мамочки!»
Отслоились чувства с души безвременно —
Мы тут все бомжи без семьи, без племени,
А она меня отравила радием.
Развожу руками — последняя стадия…