«Вы меня всё делите пополам…»
Вы меня всё делите пополам:
Ручку, ножку, глазок или ушко, кожу,
Я же шепчу: не трогайте, вы, похоже,
Больше совсем в этой жизни теперь не можете
Просто любить без условий. Скрываю срам.
Вы же прилюдно тут разодрали в хлам,
И на мостках белье наизнанку полощете,
Чтобы потом повесить в березовой рощице
На погляденье всем, кто желает знать:
С чем меня есть, каково вам со мною спать…
Я как букварь от Аз и до буквы Ять:
Очень простая инструкция, велено применять
В малых количествах, чтобы не выбило пробки,
А остальным, кто со мной, по незнанию, робки,
Лучше вообще обходить далеко стороной —
Этаких стерв завалить как матерого волка,
И начинающим пробовать, в общем, без толка.
Я в западне. Отбиваюсь, лохмотья от шкуры.
Где-то лишь фоном толпы слышу крик:
«Бабы — дуры»
Бабы-то дуры и дур этих, знаете, валом,
Что из любви создают себе этакий слалом,
Шею свернуть себе (оп-паньки!) проще простого…
Утро… будильник… вставать в половине шестого…
«Снег идет, и мерзнут пальцы…»
Снег идет, и мерзнут пальцы.
Одиночество в груди, как камень,
И мороз, распнув меня на пяльцах,
Серебрит глаза уставшей ламии.
Снег идет. Идут марионетки
Из метро в автобус — по домам.
Мне кричат: «Пора отведать плётки!
И встряхнуть застывшую мадам!»
В каждой лодке по рабу, по двое…
Все гребут куда-то чудаки,
Ну а мне мерещится иное
Сквозь завесу боли и тоски…
Я все жду, что схлынет эта мерзость,
Буду я как прежде волховать
У костра — неслыханная дерзость…
А огня поныне не видать…
Снег идет. Прильну к тебе, прохожий!
Обовьюсь змеею, задушу…
Может быть, на этом смертном ложе
Я согреюсь, если согрешу?
София
Я к тебе возвращаюсь, Сердика,
Луноликое сердце мое —
Сердце мира, что больше не сердится,
Что забыла я песни ее.
Полустертые лики ангелов,
Солнца луч проскользнет по щеке,
Задрожит свет мерцающих факелов,
И ротонда утонет в песке
Из времен гула прошлого, бывшего,
Из столетий, годов и минут,
Победимого, победившего,
И в объятьях меня сожмут.
Я расплачусь: моя Болгария,
Моя Витоша, Черни Врых —
Без тебя я, как нищая пария,
И последний из рядовых.
Братислава
Я пью cappuchino в одном из кафе Братиславы.
Дворцы закружили барочную польку свою,
И пальцы фонтанов по ходу меняют октавы,
Я город из снов моих здесь наяву узнаю.
Дунайскими ветрами зябнет вода под мостами
И ловит в себя отраженья небесных зверей —
И облачных ртов поцелуи, играя, срывает,
Лаская борта опьяневших чужих кораблей.
Карпатские горы хранят свои тайны и мифы,
Моравии светлой роман, что кириллицей писан,
И вход как выход имеет другие тарифы:
За пазухой бог или камень? Тобою пролистан
Один ее том или тонкая кожица книги
Осталась на стойке шального бармена отеля?
И нет мне на свете священней обрядов религий —
Чем звон ручейка у карпатской долины апреля…
«Не гадай милая, не шамань…»
Не гадай, милая, не шамань,
Лучше просто за реку, за нее глянь —
Там поля ржавые, колосков медь,
А они колкие, впору зареветь,
Зареветь, выреветь от обид ком,
Отпоить милого молоком,
Остудить шалую от болей грудь —
Как его милого возвернуть?
А кругом вороны, воронье
Собрались шалые на гнилье.
Не спеши, милая, умирать,
Нам с тобой надобно поиграть,
Покатать ведьмины, да шары,
Покатать по полю до поры,
Колоски злобные поломать,
Нам с тобой смертушку выбирать.
А пока полюшко в колосках,
И венок девичий в волосах,
Выходи, милая, пошамань,
До утра грезы все затумань,
Пусть потом мается от любви грудь,
Все забудь, милая, позабудь.
«Исколола шиповником руки…»
Исколола шиповником руки,
Обстрекала крапивою ноги,
Уронила свой стан упругий
Прямо в пыль на степной дороге.
Нет бы в поле, да в алых маках,
Нет бы в озеро, да в кувшинках,
Она воет чужой собакой,
Потерявшись в своих морщинках.
Упивалась, меняя кожу,
Прожигала минуты жизни,
Организм ее обезвожжен,
И душа — ты ей только свистни —
Прибежит, приползет на пузе,
Хоть змеею шипела раньше,
Не чета королевской музе,
Что шагала вперед под марши,
Что плыла легкой тенью странной
Под мелодии вальса скромно,
И константою постоянной
Припадала щекою томной
К императорской ли рубахе,
К офицерскому ли камзолу…
А теперь только воет в страхе
И елозит хвостом по полу…
«Выпей пряного вина, выпей залпом…»
Выпей пряного вина, выпей залпом,
Выпей всё его до дна, да с азартом.
Что ж ты плачешь да болишь, словно вывих,
Что ты все еще таишь в глазах синих?
Как тебя мне отмолить, попрощаться,
Чтобы больше никогда не встречаться?
Не тачать мне фраз до бриллианта,
Не пытать стихов до таланта,
Не менять гроши на цветочки,
Не искать ни слога до точки…
Трепетать от новых апрелей,
Соловьиных искать менестрелей,
Утонуть мне в облачном мае…
Как мне жить без тебя? Я не знаю…