Епископ Мир-Ликийский, надо же! Доктор потер переносицу — как ловко этот парень разбирался во всех этих святых… Что наводило на вполне определенные мысли. А что, если парень…
— Я вот недавно икону чудотворную видел, — Иван Павлович поправил накинутый на плечи халат. — Так тоже — Николай Угодник! Чудная такая икона… Симон Ушаков написал.
— Симон Ушаков? — серо-голубые глаза паренька восторженно блеснули. — Мне сестрица читала про него!
— А ты сам же что, в школу не ходишь? — удивленно спросило Березин.
— Нет, до школы у нас далеко. Но, читать я уже умею… маленько… И знаю много молитв!
Молитв он много знает… Но, читать умеет «маленько».
Доктор покусал губу:
— Ну, что же, Матвей! Сейчас мы тебя быстренько осмотрим… Ну, а завтра-послезавтра — домой!
— Правда, отпустите? — обрадовался мальчишка.
— Опустим, пустим… Так! Давай-ка, сорочку снимай… Господи! Боже ты мой! Упал, говоришь? Ну, ну, не дергайся… Для начала послушаем… — Иван Павлович взял у Березина стетоскоп. — Ага… ага…
Парнишка все же дернулся и застонал от боли…
— Ну-ну, Матвей! Все уже… все…
Все тело мальчика покрывали ссадины и кровоподтеки, цвет которых варьировался от красно-багрового и синего, до фиолетового, зеленоватого и желтого. По одному этому уже можно было сделать заключение — травмы нанесены не одномоментно, а растянуто во времени.
Значит, никакая не лестница… Парнишку целенаправленно били. Жестоко, но, с некоторой оглядкой, чтоб не убить и не покалечить, а лишь унизить и причинить боль.
— Та-ак… А это вот на шее что у нас? Матве-ей! Недергайся. Все хорошо, дружок… Спокойно…
Странные раны… Круглые, белесоватого и грязно-бурого цвета, диаметром от нескольких миллиметров до сантиметра. Углубление с ожогом ткани… похоже, что третей степени, с валикообразным утолщением по краям. Окружающая кожа похожа на пчелиные соты…
— Так… пощупаем…
— Ай!
— Тихо-тихо… Наощупь — более плотно, чем окружающие ткани… ага… Что скажете, Николай Иванович?
— Ожог?
— Хм… Может быть, но… Обратите внимание — совсем нет пузырей с отслоением эпидермиса, как при истинных термических ожогах… — Иван Павлович задумчиво потер переносицу. — Думаю — это электрический ток!
— Что-что?
— Да, да — ток! Вот эти вот образования явно обусловлены «взрыванием» тканевой жидкости! Она просто превратилась в пар в момент прохождения тока!
— Ну, Иван Палыч… — Березин растерянно развел руками. — В городе, конечно, есть пара тепловых электростанций… Чай, не Африка! Но, сами видите, электричество подается карйне нерегулярно. Да и то пока толок в учреждения
Все это Иван Павлович хорошо знал, знал и то, что уде разрабатывался план ГОЭРЛО, но его еще нужно было ввести в действие. Построить могучие ГЭС, электрифицировать все страну, так, чтоб электричество стало привычным бытовым удобством. Что же касаемо Волги, то до появления гидроэлектростанций здесь еще оставалось как минимум лет десять — пятнадцать…
И все же, мальчишку пытали током! Или… все же случайно? Но, черт побери, где?
— Матвей… Ты с электропроводкой не имел дела?
— Я… я не помню… не знаю… Я домой хочу! Отпустите меня, опустите! Вы же обещали, вы…
Парнишка забился в истерике.
— Успокоительное! — выкрикнул Иван Павлович… — Скорее!
Внезапно отворилась дверь, и в палату вошел… местный милицейский начальник Степан Ильич Копылов!
Его коренастая, в кожанке и сапогах, фигура возникла на пороге внезапно, как в кино! Грубоватое скуластое лицо выражало крайнюю степень озабоченности, маленькие, цепкие, как у хищника, глазки настороженно смотрели на врачей.
— Что это тут у вас происходит, а? — Копылов с усмешкой положил руку на кобуру.
— Да вот… лечим… — растерянно развел руками Березин.
— Вижу я, как вы лечите! — хмыкнув, нежданный визитер вытащил из кармана блокнот и повернулся к Матвею. — Не бойся, парень! Меня Ермил Тимофеевич просил зайти.
— Ермил Тимофеевич… — кажется, мальчишка еще больше испугался…
Впрочем, ту же пришел в себя:
— Ермил Тимофеевич! Вот славно! Значит, домой… А они меня тут допрашивали!
— Допрашивали? — Копылов повернулся к врачам. — Да кто вам дал право?
— Позвольте, любезнейший! — ледяным тоном произнес Иван Павлович. — Установить анамнез, это наша прямая обязанность! И я попросил бы не мешать! Ребенок не покинет больницу, пока ему не будет оказана всеобъемлющая помощь! Или вы возражаете?