— Теперь понимаете, почему все терпят?
— Н-да-а-а…
— А послушным у «тимофеевцев» хорошо, — девчоночка вскинула голову. — Послушным и верным. Им помогают. А захочешь выйти из секты, завести семью — пожалуйста! Только ты всегда должен! И принадлежишь не себе — а Ермилу, секте. Как он велит, так и будет. Всегда! Иван Павлович! Если он узнает, что вы… Берегитесь! Достанет. Но, действовать будет не сам.
— Руки коротки, — презрительно усмехнулся доктор.
Его собеседница вдруг посмотрела на афиши:
— Макс Линдер, Вера Холодная… Их всех уже поглотила смерть! Как и здесь, в Спасске — многих. Ермил Тимофеев — поставщик смерти! Да-да, поставщик, именно так. Смерти, как избавления. Так он говорит.
— Смерть, как избавление… — тихо протянул Иван Павлович.
Похоже, он таки вышел на след!
— А как вы узнали, что это я? — Алена несмело улыбнулась. — Ну, записку… Как вообще догадались?
— Большей частью — случайно, — признался доктор — Там много разных фактов сошлось. Чернила сами делаете?
— Чернила? А! Ну да. Ермил не любит, когда деньги на сторону.
— А он, вообще, женат?
— Женат… — девушка дернулась. — На всех сестрах сразу.
— И все-таки, вам следует немедленно из секты уйти!
— И куда я денусь? В Спасске — некуда. Говорю же — найдет! И накажет… — сжала губы Алена. — Нет, я пока буду покорной… притворюсь, я умею… Скорей бы найти брата! Я у него одна — сироты мы… Однако, брату в монастыре ему сейчас безопаснее. А вот когда встанет лед… Иван Павлович, поможете нам в Москве?
— Ну, конечно же! Даже не сомневайтесь, — ободряюще погладив девушку по руке, обещал Иван Павлович. — И здесь, в городе, порядок наведем. Давно уже нужноприжать всю эту клоаку!
Так и договорились. Иван Палыч продолжает искать Матвея, Алена же, периодически встречаясь с доктором, будет докладывать обо всем, что творится в секте. А в случае возникновения угрозы для ее жизни — немедленно сбежит, оставив условный сигнал на бензиново-керосинной станции.
— Крестик мелом на стене нарисую. Как в сказке про Али-Бабу!
На следующий же день Иван Павлович рассказал обо всем Березину, которого уже считал своим единственным в этом городе другом. Встретились в больнице, в ординаторской… заварили чайку…
— Надо же! — разливая чай по кружкам, Николай Иванович покачал головой. — Вот так «тимофеевцы»! А с виду — все шито-крыто. Съезд вон, опять же, провели — в местной прессе писали… Надо в милицию сообщить! Только это… девочка та не соврала?
— Полагаю, нет, — подув на чай, отозвался доктор. — Зачем бы ей врать-то? Да она ж первая к нам обратилась — записка! А в милицию… В милиции, думаю, и без нас многое знают. Если это вообще милиция…
— Так-то оно так…
Николай Иванович потер руки и пригасил зайти вечерком на ужин.
— Зайду… — пообещал Иван Павлович. — Послушайте! А сельские монастыри подворья в Спасске имеют? Ну, тот же Ферапонтов, Ипатьевский?
Березин развел руками:
— Честно говоря, не знаю. Надо в этой… в епархии их спросить… или как она там называется.
Про епархию доктор узнал в гостинице. Просто посмотрел в телефонном справочнике. Узнал номер телефона паломнической службы и даже часы приема главы Спасского епархиального собрания благочинного Паисия.
В паломнической службе ответил приятный женский голос:
— Ферапонтова пустынь? Да-да, есть подворье. Пишите адрес… И телефон… Нет, в справочнике нету. Они аппарат недавно установили.
На подворье отозвался мужчина. Густой приятный баритон, немного усталый:
— Мальчики? В Пустыне? А сколько лет? Лет двенадцать… Хм… Вообще-то мы таких маленьких в послушники не берем. Разве из беспризорников — на зиму… Ах, эти как раз беспризорники? Ой! Послушайте-ка… Тут не так давно ключник их приезжал… Так спрашивал, где купить армячки… Один — тридцать восьмого размера, второй — сорокового. Думаю, не на тех ли мальчиков брал?
Да, — поднимаясь к себе, думал Иван Павлович. Скорее всего, Матвей вместе со своим беспризорным дружком как раз в Ферапонтовой пустыне! Как туда добраться? Нужно будет узнать. Сколь помнится, там какая-то лесная тропа. Значит — на лошади. Или, в крайнем случае, попросить у Алены «Дукс»!
Войдя в номер, доктор снял пальто и шляпу, да зажег газовый огонь под титаном, в ванной. После всех треволнений хотелось немного расслабиться.
Иван Павлович уже снял с вешалки халат, когда в дверь настойчиво постучали:
— Доктор Петров? Немедленно отрывайте!
Надо же — прямо немедленно! Голос, однако, казался знакомым…
— Открываю, чего уж… — постоялец распахнул дверь.