На пороге стоял Копылов, за которым маячили два милиционера в шинелях и форменных фуражках.
— Вот, гражданин Петров ознакомьтесь! — бесцеремонно пройдя в номер, милицейский начальник вытащил из кармана кожаной тужурки сложенный вчетверо листок и протянул доктору.
— … грубо вмешался в работу съезда… а так же — в хозяйственную деятельность сообщества… Чего?
— Читайте, читайте!
— Открыто призывал к прямому нарушению декрета 'О свободе совести, церковных и религиозных обществах от 2-го февраля 1918-го года. А именно — к закрытию молитвенных домов и арестам. Мы, делегаты съезда, в интересах всего многомиллионного сектантства России, просим партийную организацию и губисполком немедленно прекратить преследования, оградив нас от всех инициаций г-на Петрова И. П., своим действиями провоцирующим… Копии направить Спасскому городскому прокурору, и главуправделами Совнаркома тов. Бонч-Бруевичу.
— Это… что это? — доктор удивленно вкинул брови.
— Это? Постановление о вашем задержании! — ехидно усмехнулся Копылов. — Так что собирайтесь, гражданин Петров. Поедете с нами!
Глава 16
Камера предварительного задержания местной пересыльной тюрьмы (в просторечии — «предварилка») представляла собой узкое, вытянутое в длину, помещение размерами примерно три метра на десять. Двухэтажные нары, отхожее место в дальнем углу, решетки на маленьких — под самым потолком — окнах.
Странно, но задержанных оказалось не так уж и много. Может быть, план к Октябрю уже был перевыполнен, или вообще никакого плана по арестантам не имелось, Бог весть.
Поздоровавшись, Иван Павлович спокойно забрался на верхние нары, и задумчиво уставился в потолок. Особого внимания на него не обратили: кто-то спал, кто-то лениво резался в карты, кто-то шептался, то и дело вспоминая какую-то адвокатскую контору.
Насколько смог разобраться доктор, особых уголовников или там, политических, здесь и не держали. Самым опасным, если можно так выразиться, выглядел здоровенный парень, этакий байбак лет двадцати пяти, задержанный за драку в Доме культуры местного ситцевого комбината. На соседних нарах судачили промеж собой два проворовавшихся счетовода в одинаковых серых пиджаках, судя по специфическим словечкам — сметчики. За ними стенал бородатый деревенский мужик, утопивший по-пьяни артельный трактор. Еще была парочка юных хулиганов, старавшихся держаться незаметно и скромно, ну и — картежники: как понял Иван Палыч — залетные, с проходящего поезда. Держались они на особицу и все кляли «этот чертов паром»!
— А вот я говорю: Судаков — очень знающий адвокат, очень! — нахваливал один из счетоводов, постарше, с небольшой бородкой и усиками. — Из старых, из ранешних — а это же школа, класс! При царе он держал в Симбирске адвокатское бюро! Сам товарищ Ленин какое-то время служил у него помощником присяжного поверенного.
— Да неужели ж — сам Ленин?
— Я вам говорю! Лично фотокарточку видел. Этого вот бюро…
Ленин… Мысли доктора перекинулись на Бонч-Бруевича. Именно этот человек, тезка и близкий друг Ильича оказывал покровительство местным сектантам… впрочем, не только местным. Считаясь крупнейшим в России специалистом по христианским сектам, Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич неустанно перетаскивал их на строну большевизма, и в этом деле весьма преуспел. Наряду с Кржижановским, он был одним из самых влиятельных людей в Совнаркоме, по аппаратному весу перетягивая даже таких записных интриганов, как Феликс Дзержинский и Иосиф Джугашвили-Сталин. К слову, последний пока что держался скромненько, состоя в должности наркома по делам национальностей… Однако, Владимир Ильич поручал ему самые ответственные дела, именно Сталин совсем недавно «выправил» фронт в Петрограде!
Впрочем, Сталину до сектантов не было никакого дела. Только покровительствоБонч-Бруевича — «серого кардинала Кремля» — давало основания сектантам — и Копылову — действовать столь нагло и безнаказанно. Арестовать эмиссара из Москвы! Это ж ни в какие ворота…
Что-то надо было делать… Что? За Копыловым явно торчали уши сектантов, и в первую голову — «тимофеевцев»!
Итак… Владимир Дмитриевич… друг Ленина, товарищ по ссылке… Хотя, нет, в ссылке с Лениным был Глеб Кржижановский, ныне ответственный за план ГОЭРЛО… Да, Кржижановский, не Бонч-Бруевич…
Однако если Бонч-Бруевич впишется за «тимофеевцев» — а он обязательно впишется! — то, что тогда делать? На кого опереться? В Совнаркоме, в ЦК? Дзержинский? Сталин? Пожалуй, да… Бухарин, Пятаков, Рыков? Ч-черт их знает… Троцкий — точно нет! Тот скорей, встанет на сторону сектантов.