Звездный Совет ответил быстро.
- Кого вам угодно?
- Соедините меня с Председателем Звездного Совета.
- Кто будет говорить?
- Мадия Тарханова.
На экране появился Председатель Звездного Совета. Козырев сидел за столом, разбираясь в бумагах. Вид у него был озабоченный.
- Это я, Мадия.
- Да, да, - рассеянно ответил он, оставляя бумаги. Рассказывай, как твои дела.
Выслушав ее, как всегда, внимательно, он заговорил сам:
- Все сделанное одобряю. Ты просила разузнать о Луне. Неделю назад он был в горах Сихотэ-Алиня, оттуда северной трассой вылетел в Москву. Послезавтра на Рижском взморье мы собираемся проводить испытание шаров. Лунь должен быть там. В Москве его позывные...
Мадия хотела сказать еще что-то, но Козырев, извинившись, выключился. "Теперь можно пообедать", - подумала Мадия, но прежде, чем выйти из номера, решила позвонить Луню. Все, что связано с экспедицией Тарханова, очень интересовало ее, а Лунь, пожалуй, больше, чем кто-либо другой, знает об этой экспедиции.
Мадия набрала позывные звездолетчика. Поистине, сегодня счастливый день! Лунь отозвался почти немедленно и с веселым недоумением несколько секунд разглядывал Мадию. Но вот широкая улыбка тронула его губы:
- Узнаю, узнаю, Мадия! Я вам нужен?
- Да, Игнат.
- Что ж, я как раз собираюсь обедать. Приходите в "Русскую закуску", хорошее кафе. - Он назвал адрес.
Лунь опередил ее. Он сразу заметил, как она вошла и как остановилась у входа, оглядывая и посетителей, и простенькую обстановку кафе. Она не замечала его, хотя он и Шагин сидели в десяти шагах от нее. Шагин придвинул к себе тарелку с ростбифом, проследил за взглядом Луня и спросил друга:
- Нечто новое?
- Внучка Ритмина Тарханова, - оглушил его Лунь.
Шагин чуть не поперхнулся куском ростбифа и удивленно уставился на Игната:
- Уж не собираешься ли ты включить ее в состав экспедиции?
- Думаю, - неопределенно отозвался Лунь, поднимаясь с места. Но она уже сама шла к ним, легко лавируя между столиками.
- Знакомьтесь. - Лунь представил ей Шагина. - И извините его аппетит, - пошутил он. - Люди его роста плохо переносят даже ничтожные порции недоедания...
Мадия улыбнулась. С Лунем и этим крупным, рослым, неповоротливым Шагиным она чувствовала себя просто и непринужденно. Она нажала кнопку вызовов и сделала заказ.
Шагин недолго сидел вместе с ними. Вспомнив о каком-то срочном деле, он встал из-за стола, неловко поклонился Мадии и вышел.
Некоторое время Лунь и Мадия сидели молча. Мадия помешивала ложечкой густой чай, с интересом приглядываясь к космонавту. Он тоже не сводил с нее улыбающихся синих глаз, и это не было неприятно ей.
"А она чем-то похожа на своего деда, - думал Лунь. - Может быть, этим женственно-округлым, но все-таки волевым подбородком? Или твердыми очертаниями губ? Или..."
- Я не картина и не статуэтка, - наконец промолвила Мадия. И добавила не без лукавства: - Или вы с кем-то сравниваете меня?
- Н-нет, - чуточку смешался Лунь. - Не то... Я думал о вашем деде и, кажется, даже пытался найти какоето сходство между вами и ним.
- Постойте, - прервала она. - Если говорить правду, то я согласилась на ваше предложение приехать сюда не только потому, что вы - как бы прямой наследник Ритмина Тарханова... Мне хотелось бы узнать от вас кое-какие подробности оего экспедиции.
- От меня? - изумился Лунь. - А я полагал, что вы должны знать о ней гораздо больше, чем я... - И предложил: - Может, нам лучше выйти отсюда и посидеть в сквере?
На улице было сумрачно. По еще недавно ясному небу плыли темные тучи.
Они устроились на скамейке в Александровском сквере.
- Что же вы хотите узнать о Тарханове? И почему вас интересует экспедиция на Лорию?
Мадия рассказала.
- Вы очень хорошо делаете, что решили собрать все материалы о Тарханове. Когда-то я сам мечтал об этом. Но многолетняя отлучка из дома... - Он неожиданно оживился. - Знаете, я нашел нечто очень важное: миниатюрную планету, куда улетел Тарханов.
Мадия недоверчиво выслушала его рассказ о находке на озере Мухтель и спросила почти недовольно:
- Шутка?
- Нет. Я даже предполагаю, что мои шары и "Шар Тарханова" с изображением загадочного человека присланы оттуда. - Лунь поднял руку к небу.
Мадия вскинула голову, сказала с досадой:
- Сейчас пойдет дождь.
Совсем рядом ударил гром. Порыв ветра зашуршал в листве. Они укрылись в нише Кремлевской стены. Обрушился проливной дождь. Крупные капли застучали по асфальту.
Мадия вытянула руки под дождь. Крохотное озеро мгновенно заплескалось в ее ладонях.
- Как хорошо! - воскликнула она и тут же чуть устыдилась этого восклицания. Только что они говорили о далеких экспедициях и загадочных шарах, и вдруг у нее вырвалось это совершенно девчоночье "хорошо".
"Да, хорошо стоять рядом с тобой и слушать дождь", - думал между тем Лунь. Он радовался тому, что косые струи его загнали их в эту прохладную нишу, радовался нечаянному прикосновению к плечам Мадии. Но тут же к нему пришло чувство какой-то вины перед Ирмой. Испытывал ли он с ней вот такое же чувство радости, как с этой девушкой? Лунь едва ли смог бы ответить на этот вопрос. Ирма если не вернулась, то вот-вот должна была вернуться с Венеры, куда ее вызвали для консультации сложных инженерных расчетов. Расчеты эти были составлены в математическом центре Совета Солнца три года назад. Три года работы шли нормально - Венера укладывалась в строгие математические формулы. Полгода назад она вдруг взбунтовалась. Очевидно, в расчетах были допущены неточности, и эти неточности пришлись не по душе планете.
"Что ж, Ирма укротит тебя. Она и не таких укрощала", усмехнулся Лунь и посмотрел на Мадию.
Та, улыбаясь каким-то своим мыслям, призналась:
- Пришла в голову какая-то нелепица, но нелепица веселая. Представьте себе дождь в космосе. - Она засмеялась. - Мокрые звездолетчики на мокром звездолете смотрят на радугу, протянувшуюся от одной планеты к другой. - И спросила: - А вам не кажется, что слово "радуга" соседствует со словами "радовать", "радость"?
Дождь скоро прошел. Они вышли из своего укрытия. Омытая дождем листва отливала глянцем. В листве сверкали крупные красные ягоды. Вишни. Они были такие же, как и до дождя, и не такие. Все дело, очевидно, в листьях. Понурые, серые, изможденные жарой, сейчас они вытянулись и словно помолодели. Лунь засмеялся, Мадия с удивлением посмотрела на него. Он объяснил, почему смеется.
- Рубины в малахитовой оправе. Вы это сравнение искали?
- Я вам прощаю, вы женщина, - сказал он. - Рубины и малахиты - всего-навсего камни, мертвые камни. А камень - всегда камень. Камень тот же космос... А тут все живое, трепетное...
Они остановились. Листья жили. Жил каждый лист в отдельности. Вот он плавно поворачивается к солнцу ..Капли сверкающего дождя скатываются к стебельку, листочек выпрямляется: смотри я какой, а ты что? И сосед тоже вдруг встряхивается и, улыбаясь солнцу свежей зеленью, отвечает: и я такой же. А в таинственной глубине, в переплетении темных ветвей искрятся ожерелья из капель. Они падают с тихим шорохом и исчезают в прелой земле. Крупные красные ягоды в зеленой оправе, свисающие на ветвях в глубине кустов, звали и манили, будто говорили: сорвите нас, сорвите.
Мадия сорвала горсть вишен и протянула Луню. Он клал ягодки в рот и далеко выплевывал косточки. Описывая крутую траекторию, они шлепались на землю и замирали.
Мадия засмеялась:
- Кто дальше, да?
Он улыбнулся синими глазами, как бы приглашая ее принять участие в детской игре. Мадия покачала головой, притянула к себе ветку, усыпанную ягодами. Потом они пошли дальше. Лунь опять заговорил о шарах.
- Лучше покажите, - предложила Мадия.
- А вы готовы пойти со мной?
- А вы сомневаетесь?
Луню показалось, что в эти слова она внесла какой-то иной, дополнительный смысл, но он не стал раздумывать над ними.