Алиса
Когда мы вышли из кабинета Кирилла, он улыбался, будто предвкушал хороший вечер. Наверное, так оно и было. Я чувствовала, что сотрудники провожают нас взглядами, и неудивительно – он обнял меня и не собирался убирать руку. Редко случается, чтобы мой муж проявлял теплые чувства на людях. Если честно, это вообще редко происходит, и у меня особенное отношение к таким минутам. Можно сказать, что я становлюсь более чувствительной ко всему, что меня окружает.
Именно поэтому я первой напряглась, увидев возле входной стеклянной двери двух мужчин в форме. Ни Кирилл, ни его охранник, сопровождавший нас в двух шагах сзади, не успели их заметить, а я не успела ничего сказать. Двое подошли к нам, и я почувствовала, как пальцы мужа сжали мое плечо.
Дальнейшее случилось так быстро, что моя память сохранила отрывочные кадры из происходящего. И голоса. Один – очень официальный, сухой. Второй – голос Кирилла. Не могу описать, что в нем звучало, но я очень пожалела, что он взял с собой пистолет, потому что в какой-то момент мне показалось, что он сорвется.
– Вы Кручинин Кирилл Андреевич?
– Да...
– Капитан Смольников Петр Петрович. Кирилл Андреевич, проедемте с нами...
– С какой стати?!
– Все вопросы выясним в управлении у следователя. Пройдите к машине.
Пальцы на моем плече застыли, и я всей кожей ощущала, какие токи ошеломленной ярости исходят от моего мужа. Он не был удивлен, я готова в этом поклясться. Его ошеломление было связано с чем-то другим. Пальцы разжались так неохотно, словно я была спасательным кругом, который нельзя выпускать.
Быстрые шаги – Давид сбегает с боковой лестницы с изумленным лицом – широкая спина моего мужа, который уходит, не оборачиваясь – чьи-то очень громкие голоса – запах сигарет – недоверчивый шепот за моей спиной... Все это слилось в одну картину, и я стояла не в центре, как обычно, а где-то с краю, потому что теперь от меня ничего не зависело.
Возле выхода он все-таки обернулся, но его глаза нашли не меня, а другого человека, незаметно оказавшегося поблизости, – того, с лицом эскимоса.
– Это она, – громко сказал Кирилл Туканову, и его тут же дернули вперед.
Я успела заметить, как странно блеснули его глаза и как скривилось лицо в пугающей гримасе. На меня Кирилл так и не посмотрел, и, честное слово, в ту секунду я была этому даже рада.
Глава 10
Сергей неслышно подошел и остановился в дверях, хмуро глядя на человека, сидевшего в кресле, которое обычно занимал Илюшин. В эту секунду ему очень не нравился ни человек, ни то, что он говорил.
Точнее, она. Виктория Венесборг.
Бабкин категорически заявил напарнику свое несогласие с тем, чтобы превращать штаб-квартиру в филиал гестапо, на что Макар с присущим ему видимым легкомыслием спросил: «Серега, разве тебе не любопытно, что из всего этого получится?» На замечание Сергея, что из этого может получиться все, что угодно, в том числе криминальный труп, Илюшин отреагировал насмешливым пожатием плеч и своим обычным пожеланием: «Не смотри столько боевиков, в них все неправда».
Однако Бабкин вовсе не шутил, упоминая о криминальном трупе. Ему не нравилось то, что говорила и делала их клиентка, которую они спасли от какого-то мелкого провинциального бандита на джипе. Вполне возможно, он и не был бандитом, но пока его действия говорили об обратном.
Сергей считал, что единственным здравым решением будет доставка «клиента» в милицию и оформление протокола с показаниями двух свидетелей, то есть их с Илюшиным. Парень напал на женщину почти в центре города и пытался похитить ее, и лишь по счастливой для нее случайности ему не удалось этого сделать.
Когда Бабкин, попрощавшись с клиенткой и посадив ее в такси, поднялся в квартиру Илюшина, тот стоял возле окна и смотрел вниз.
– Уехала, – отчитался Сергей.
– Еще нет... – рассеянно отозвался Макар. – Пытается выехать из двора. А что это за катафалк движется за ней следом? Машина сопровождения? Тогда зачем ей такси?
– Какой еще катафалк?
Бабкин подошел к окну, уставился вниз, и отменная зрительная память вспышкой подсказала ему, что похожую машину он видел минимум два раза: в Голицыне, где она смотрелась на дороге как крейсер среди болота, и по пути обратно в Москву. Тогда он не придал этому значения – мало ли кому по пути с ним в столицу, – но сейчас совпадение оборачивалось закономерностью.
– Это не сопровождение, – озабоченно бросил он. – Пошли!
Быстро соображающий Илюшин уже в лифте начал звонить Венесборг, но в ответ слышал только короткие гудки, говорившие о том, что кто-то дозвонился до абонента раньше их, либо о том, что у их клиентки что-то случилось с телефоном. В конце концов Макар махнул рукой на попытки предупредить ее и выразил надежду, что они догонят Викторию на дороге – отставали они совсем немного.
Но они совершили ошибку, рванув прямиком к гостинице, – это стало ясно спустя десять минут бессмысленного ожидания возле колонн с греческим портиком, украшенным аляповатыми неоновыми буквами – названием отеля. Тогда Макар догадался связаться со службой заказа такси, и минуту спустя они мчались к скверу, возле которого водитель высадил их клиентку.
Даже без пробок они едва не опоздали. Но парень был так поглощен своим делом, что не заметил ни подъехавшего «БМВ», ни двоих мужчин, подбежавших к его машине, и в результате они взяли его чисто – без драк и прочих осложнений. Однако в итоге Сергей пожалел об этом: они смогли беспрепятственно привезти его в квартиру Макара, и теперь их клиентка играла в подобие допроса, а Илюшин, по вечной привычке проявлять любопытство там, где оно могло оказаться пагубным, без слов дал понять, что разрешает ей любые действия с пленником.
– Что Кирилл приказал тебе сделать со мной? – Холодноватый голос прервал размышления Бабкина.
Для женщины, потерявшей сознание от удара по затылку и провалявшейся некоторое время со связанными руками, Венесборг выглядела довольно прилично. Платье ее помялось и испачкалось в траве, дорожки спустившихся петель рассекали чулки, а на запястьях так и остались красные полосы, но она держалась с удивительной выдержкой, хотя Сергей видел, чего ей это стоило. По возвращении в квартиру Макара она одним махом, не закусывая, осушила предложенную Илюшиным стопку коньяка и лишь после этого справилась с голосом, который то и дело срывался – но не вверх, а на тихий испуганный шепот.
Бабкин перевел взгляд на бандита. Тот сидел с вызывающей усмешкой на привлекательном орлином лице и в такой свободной позе, как будто руки у него не были скованы наручниками. С первого взгляда Сергей дал ему немногим больше тридцати, но теперь, присмотревшись, решил, что парень младше. Горькая складка возле губ взрослила его, а еще – низкий голос. Бабкин подумал о том, что надо бы еще раз взглянуть на его паспорт, чтобы проверить свои догадки.
– Я не знаю никакого Кирилла. Зачем ты меня сюда привезла? Да еще и в наручниках? Это, красавица, уголовное дело.
– Между прочим, он совершенно прав, – тихо заметил Бабкин подошедшему Илюшину. – Макар, давай от него избавляться.
– Давай! – немедленно согласился тот. – Цемент? Подвал? Яма в лесу?
– В каком смысле «цемент»? Черт, Макар! Не до твоих шуток!
– А вот ему, похоже, очень даже до. – Илюшин кивнул в сторону скованного бандита. – Смотри, он методично выводит ее из себя.
По лицу Виктории Бабкин понял, что Макар прав. Она изо всех сил сохраняла видимость спокойствия, но ноздри ее подрагивали, и скулы ходили, словно она то и дело сжимала зубы. «Сорвется она на него, ой, сорвется... Стукнет чем-нибудь в отместку за то, что он ее приложил». Он с тоской подумал о том, что вместо того, чтобы заниматься делами, вынужден контролировать фанатичную бабу во избежание неприятностей для них самих.