Уилла под столом согнула пальцы левой руки на удачу и со вздохом ответила:
– Занято у них все. Завтра к мельнику загляну. Может, у него какие вакансии имеются.
Чода откровенно обрадовалась и схватила ее за руку:
– Не нужно никуда ходить. Давай ко мне! Да, плачу меньше, чем в городской пекарне, но рук на кухне у нас не хватает, тем более что Квас, повар наш, увольняться собрался. Ты сразу не отказывайся, подумай, а завтра скажешь. Из-за этих смертей к нам никто идти не хочет. Одни заразу боятся, другие зла, но ты то с темными силами на короткой ноге, чего тебе-то бояться? Может, и нам поможешь с дьяволом разобраться…
Чода заискивающе на нее посмотрела, Уилла же постаралась не выдать радости от такого удачного стечения обстоятельств. А она еще ломала голову, как бы в приют проникнуть. Надежда на то, что Чода позовет ее к себе, теплилась, но слабо. Едва заметно выдохнув, Уилла осторожно кивнула:
– Хорошо, я тебе завтра скажу. Надо все обдумать.
Из кафе обе уходили в самом хорошем расположении духа. Разве что Мальвар никак не отреагировал. Садясь в повозку, он все еще жевал. Кажется, он подобрал что-то с соседнего столика, когда они прощались.
Уилла задумчиво проводила их взглядом и поежилась. Неприятное впечатление производил этот Мальвар. Такие типы обычно становятся главными подозреваемыми. У него на лице имелись все признаки психопатического расстройства.
Холодало. Что ж, половина сегодняшних задач сделана, осталась самая трудная – успокоить голос, который звал ее все настойчивее.
Когда Уилла вышла из кафе, уже совсем стемнело. Город блестел праздничными огнями и напоминал сказку, в которой есть место всему – и добру, и злу. Уилла не тешила себя иллюзиями, к какой стороне относится она сама. Другое дело, что свое зло ей пока удавалось контролировать. Пока. Если она срочно не найдет нужное место, Клестеру грозят еще одни неприятности.
Вокруг ничего подходящего не попадалось, потом Уилла обратила внимание на телегу с мусором, которая выкатилась из-за угла. Сонный извозчик бурчал что-то неразборчивое. Пахнуло объедками и кислым зловонием. Обычно Уиллу выручали дикие места – там всегда скапливалось достаточно природной агрессии, которая поглощала избыток ее темного дара. Впрочем, сама виновата. Можно было догадаться, что в Клестере она таких мест не найдет.
Девушка решительно завернула за угол. Взгляд сразу выхватил из темноты силуэт мусорных коробов. Некоторое время она выжидала, наблюдая, не зайдет ли кто еще в переулок, который оказался тупиковым. Но, похоже, никого в этот погожий зимний вечерок такие злачные места не интересовали. Преступность в Клестере уже несколько лет держалась на чрезвычайно низком уровне. Если не считать загадочные детские смерти в городском приюте Святого Кавы.
Вздохнув, Уилла присела и решительно сунула руку в щель между стенкой дома и зловонным коробом. Она еще издали услышала оттуда подозрительные шуршание и возню. Пальцы девушки, однако ни с чем, кроме грязи, не встретились. Тогда Уилла замерла и положила ладонь на землю, стараясь ею не двигать. Не прошло и минуты, как по руке скользнул длинный хвост.
Подавив приступ омерзения – сколько Уилла ни проделывала подобный фокус, а привыкнуть никак не могла, она слегка пошевелила пальцами. Ничего. Крысы быстро освоились и вернулись к привычным делам, не обращая на нее внимания. Почувствовав, что замерзает, Уилла разозлилась и, схватив первого попавшегося грызуна, вытащила его за хвост из-за мусорки.
– Кусай давай, – не выдержала она, поднося вторую руку к пищащей крысе.
Темный дар Уиллы был такой – злой, бескомпромиссный, жаждущий крови. Ее или других жертв. Уилла до сих пор не приняла его, отвергая зов и умудряясь успокаивать. То было ее личное изобретение, которое она держала в тайне. Правда, со временем требовались новые способы, так как к старым зов привыкал, переставая на них реагировать. А придумывать что-то новое становилось все труднее.
Темный дар был каким-то образом связан с природными силами – им же Уилла и отдавала часть его (и себя), когда чувствовала, что терпеть зов становилось трудно. Возможно, она понимала больше, если согласилась бы обучаться. Учителей, вернее, учительниц в ее жизни появилось уже как минимум двое. Родная бабка Саргул, от которой Уилле передался темный дар, не уставала являться в кошмарах, напоминая, что всегда ждет ее.
Еще одна темноликая – тоже пожилая, почти на грани смерти, встретилась Уилле уже в столице. Нет, не в королевской исправительной гимназии для ведьм. Как раз там похожих на себя Уилла не нашла. Ведьма встретилась ей в одном из трущобных переулков, когда девушка пыталась утихомирить разгулявшуюся темную силу. Старуха преследовала ее до самой гимназии, повторяя то же, что и родная бабка во снах: стань моей ученицей! Согласиться легко, сразу бы исчезло столько проблем. Но Уилла родилась принципиальной. Однажды прочитав дневник родной бабули, она впечатлилась ее злодеяниями настолько, что твердо поклялась: свой дар она никогда не примет. На темную сторону силы Уилла не хотела.