Хозяйка, очевидно, решила идти путем задабривания нечисти, какой, вероятно, считала Уиллу, потому что к тушеному мясу и кувшину кислого молока с мятой добавила большой кусок свежего яблочного пирога. Уилла окинула взглядом предложенное угощение и остановила выбор на мясе. К рахилю – местному молочному напитку с пряностями она всегда относилась настороженно, а на сладости ее не тянуло из-за темного дара. Стоило сунуть в рот конфету или ложку варенья, и темная сила просыпалась мгновенно. Легче перетерпеть желание сладкого, чем потом ломать голову над тем, как успокоить разбушевавшуюся магию. А сладкое Уилла обожала, как и всякая ведьма.
Чтобы не искушаться пирогом весь вечер, Уилла открыла окно и положила кусок горячего лакомства на подоконник – духам зимы. Утром от него точно ничего не останется. Она уже собиралась забраться в ванную с ароматной горячей водой, которую любезно приготовила для нее хозяйка, когда ее взгляд привлекло едва заметное движение в снежной кутерьме, царившей снаружи. Праздничные огоньки и наряженные уличные фонари продолжали гореть сквозь метель, напоминая разноцветные звезды. Уилла была уверена, что мелькнувшая в снежных вихрях тень к огням не относится.
Дурное предчувствие накрыло внезапно. Темный дар предупреждал всегда, даже когда она его не просила. Уилла попыталась захлопнуть окно, но не успела – между створками протиснулись пальцы. Мертвая плоть, свисавшая с них лохмотьями, Уиллу не пугала. Страшило прошлое, которое тянулось вслед за непрошенным гостем.
– Я не пускаю тебя в свой дом, Дранч! – заявила она как можно официальнее, чтобы нечисть – на этот раз настоящая, не забывала о правилах. Конечно, она его узнала.
Смотритель городского кладбища по имени Дранч выглядел, как ходячий мертвец, и в отличие от других «живых мертвых», с которыми не посчастливилось встретиться Уилле, о своей распадающейся внешности совсем не заботился. А ведь, если верить ему самому, умер он молодым и красивым.
Уилла точно знала, что Дранч служил Темному повелителю Манаакану и за разные услуги, которые Хозяину всегда требовались, вполне мог выторговать себе пару заклинаний о нераспаде или что-нибудь в том же духе. Но Дранч предпочитал разлагаться. Может, у него имелись психологические проблемы, касающиеся его внешности при жизни, или ему просто нравилось докучать единственную из живых, кто мог его видеть, вонью и омерзительным видом. Уилла в том разбираться не желала. Она надеялась, что за время ее отсутствия Дранч напоролся на какого-нибудь некроманта, который его, наконец, успокоил. Увы – ошиблась.
Кстати, смотрителем кладбища Дранч назначил себя сам – только потому, что других кандидатов не было. В Клестере мертвецы были на удивление спокойными, и, если бы не Дранч, Уилла так и не узнала бы о своей способности: видеть мертвых и общаться с ними. По сути, это было единственное, что она могла делать, не обращаясь к темному дару и тем самым не искушая Манаакана, который только и ждал, когда она ему присягнет.
– Уилли! – Дранч улыбнулся щербатым ртом, и девушка поморщилась. Передние зубы, которые она выбила ему во время их последней встречи, заменить новыми он не потрудился. Впрочем, говорил Дранч ясно и четко, используя злую магию Хозяина. Уилли не сомневалась, что за время ее отсутствия ее бывший друг – подумать только, они, действительно, когда-то дружили! – поднялся по карьерной лестнице Темного повелителя.
– Прибежал бы еще раньше, если бы ты от меня не пряталась, – хмыкнул Дранч. – Пусти или буду стоять и портить тебе отдых всю ночь. Ты же устала, наверное, с поезда, бедняжка. Не выспишься.
Уилли не знала, на чем он там снаружи «стоял» – казалось, что мертвец завис в воздухе, болтаясь за окном вместе со снежинками, однако поняла, что поспать ей точно не удастся. Об упрямстве Дранча она знала не понаслышке.
– Нам не о чем разговаривать, – нарочито грубо сказала она. – Но я дам тебе десять минут, чтобы извиниться.
Уилла распахнула створку окна и отвернулась, чтобы не смотреть, как Дранч перебирает своими сгнившими конечностями, забираясь внутрь. Впрочем, ее бывший приятель, похоже, был настроен миролюбиво, потому что, оказавшись в комнате, любезно превратился в крупного ворона, правда, с облезлым хвостом. То было единственное заклинание, которое он купил у Манаакана. Дранч использовал образ ворона, когда хотел казаться хорошеньким.