А потом Уилла вдруг поняла, что те способы, какими она успокаивала черную магию, помогали и с Манааканом. Его голос становился все тише и глуше, пока однажды совсем не затих. Уилла с трудом нашла равновесие, но знала, что стоит ей оступиться, и хрупкий баланс нарушится. Темный повелитель снова появится в ее жизни – и на этот раз так легко ее не оставит.
– Если ты передумал извиняться, то проваливай, – Уилла подошла к окну и распахнула створки, впустив холодный воздух со снегом.
– Да я же сто раз извинился! – возмутился Дранч. – О, Уилли, не будь жестокой, мне без тебя так тоскливо было, я даже пару лет в могиле полежал, но стало еще хуже.
– Что же из города не ушел? – хмыкнула Уилла и закрыла окно, решив, что прогнать Дранча ей все равно не удастся. – В соседнем Харборе, говорят, много ведьм. Может, кто-нибудь тебя и развлек бы.
– Темный проклял, – вздохнул Дранч. – Сказал тебя ждать. Мол, пока не приведу к нему Уиллу Бендиар никуда из Клестера уйти не смогу. Да только, смотрю, ты все та же. Занимаешься мазохизмом с крысами, лишь бы не замечать свои огромные таланты.
– Так тебе и надо, будешь в Клестере до конца своих дней гнить, – сердито сказала Уилла. – Я спать пошла.
– Ладно, мне тоже пора, – вздохнул Дранч. – Но я буду тебя навещать, ты как хочешь. Вдруг передумаешь. Мне без тебя очень плохо было. Завтра в приюте увидимся.
– Ага, уже про приют пронюхал, – мрачно обронила Уилла, устраиваясь на мягком матрасе. А хозяйка молодец, даже белье свежее постелила.
– Да все знают, зачем ты в Клестер явилась. Ну, это я про наших. Ты с мертвыми детками поговорить хочешь, да? С теми, что из приюта? Они бедные никак отойти не могут. И не разговаривают, как я не пытался.
Уилла не сомневалась, что умершие дети стали призраками. Такое с убитыми случалось часто, а с теми, кто претерпел мученическую смерть – почти всегда. Нет, она не собиралась с ними разговаривать, по крайней мере, надеялась, что обойдется без этого. Подобный опыт – всегда травма, и Уилла хотела бы ее избежать.
– Посмотрим, – буркнула она Дранчу. – Если остаешься, охраняй меня от кошмаров.
Прямо как в старые добрые времена, когда Дран был просто странным другом, причем единственным. Но вернуться в прошлое – это не про Уиллу, таких талантов у нее не было.
Девушка запоздало вспомнила, что хотела принять ванну, и что стынет целая кадка горячей воды, но усталость вдруг накатила снежным комом – придавила, мягко укутала и, в конце концов, усыпила. Она так и не поняла, остался Дранч или исчез в метели.
Как бы там ни было, кошмары ее в ту ночь не мучили. Уилле не приснился Манаакан, но темную тень во сне она видела. Черный силуэт вряд ли принадлежал Повелителю темноликих. Манаакан любил крупные, величавые образы, эту же тень можно было назвать даже тщедушной. Она пряталась среди снов Уиллы, но девушка сразу почувствовала, что к ней вторгся чужак. Дранч так не умел, а другие нечистые, обитавшие в Клестере, не посмели бы тревожить темноликую. Если не Манаакан, то кто?
Под утро тень осмелела и, выбравшись из закоулков ее сновидений, принялась напевать тоскливую, щемящую мелодию, напоминающую плач. А еще Уилле показалось, что ее звали и просили о помощи, но был ли то один из погибших детей или кто другой, осталось для нее загадкой.