– Для вас я господин Исар, и этого достаточно, – отрезал он, а потом сделал то, чего Уилла не ожидала даже от очень плохого королевского надзирателя. По крайней мере, не в первые минуты встречи.
Ее схватили за горло и повалили на сиденье. Надзиратель Исар двигался так быстро, что она даже не заметила, как он оказался рядом, а его колено – на ее груди. Уиллу будто печатным прессом придавили.
– Назови хоть одну причину быть с тобой вежливым, ведьма, – прошипел он ей в лицо. Сердце Уиллы пропустило удар. Надо же, а предчувствие не обмануло.
Дожидаться ответа надзиратель не стал и откинул волосы с ее висков. Удостоверившись, что белая звезда не скрывает под собой черную, он протянул руку и принялся по-хозяйски шарить в ее сумочке. Сама Уилла таких ведьм не встречала, но болтали, что у тех темноликих, что сбегали из гимназии, белая звезда, которую наносили всем первокурсницам, становилась черной. И, таким образом, у беглянок появлялись две черные звезды. Бред, конечно, потому что те немногие ведьмы, что решались на побег, немедленно сводили татуировки, и, по слухам, вполне успешно, но проверка звезд у всех темноликих была любимой привычкой надзирателей, и расставаться с ней они не собирались.
Глядя, как из сумки на пол купе полетели ее косметичка, блокнот, тощий кошелек и недоеденный бутерброд, завернутый в бумагу, Уилла подумала, что иной раз лучше все-таки прикусить язык. Косметичка издала жалобный треск, когда на нее наступил сапог надзирателя, но хотя бы колено с ее груди исчезло. Уилла попыталась сесть, однако ее тут же толкнули обратно.
– С этого момента любое твое движение, ведьма, только с моего разрешения, – процедил Исар, придирчиво листая самый главный документ любой темноликой – паспорт со штампом досрочного окончания Исправительной гимназии. Не найдя к чему прицепиться, он швырнул паспорт на сиденье рядом с ней, а сам вернулся на место напротив. Усевшись, надзиратель принял ту же позу – нога за ногу, при этом закрыл глаза ладонью, будто его раздражал свет.
«Из всех сумасшедших на службе короля мне достался самый сумасшедший», – грустно подумала Уилла.
– Можно мне…
– Нельзя, – прервал ее Исар. – Помолчите.
Взвесив все «за» и «против», Уилла решила, что в данной ситуации лучше беспрекословно слушаться, поэтому осталась лежать, пялясь в потолок.
– Теперь можете подняться, – наконец произнес надзиратель и уставился на нее тяжелым взглядом. Уилла в кои то веки пожалела, что не знала ни одного действующего заговора от сглаза. И то, что он перешел снова на «вы», хорошо или плохо?
– Рассказывайте, – махнул рукой в ее сторону Исар. – Зачем направляетесь в Клестер, как долго собираетесь там оставаться, и что планируете делать. Подробности можно опустить. По прибытии я затребую с вас детальный письменный отчет.
По сути, его вопросы не имели смысла, потому что ответы ему был хорошо известны. После окончания гимназии темноликие возвращались в город или деревню, где родились, и обязаны были какое-то время там работать. Однако свой урок Уилла получила и валяться на сиденье, придавленная чужим коленом, не желала. К тому же ей до слез было жалко коробочки с тенями и пудрой, которые были раздавлены Исаром. Она везла их в подарок сестрам.
– В Клестере проживают мои родители, шесть сестер и два брата, – вежливо произнесла Уилла, сделав вид, будто ничего не произошло. Держать лицо – одно из немногих полезных навыков, которые она приобрела в гимназии.
– Я собираюсь поселиться в родительском доме, а позже, когда пойду работу, снимать отдельную комнату. Меня обучили полезной профессии хлебопека-кондитера. В Клестере есть несколько пекарен, и одна из них согласна взять меня на испытательный срок. Я буду счастлива печь хлеб для жителей города и прожить праведную жизнь до глубокой старости.
То было вранье, причем двойное. Ни одна пекарня не взяла бы ее на работу. Узнай люди, что хлеб для них выпекает темноликая – и не важно, что одна звезда у нее белая, и заведение, принявшее ее на работу, быстро стало бы банкротом. О ее возвращении, никто, кроме матери, не знал, хотя Уилла подозревала, что слухи уже поползли. Ну, и к тому же она не собиралась жить в Клестере до глубокой старости. Как и вообще задерживать надолго в этом городе. На то были причины, о которых надзирателю никогда не узнать.
По лицу Исара было неясно, доволен ли он ответом или нет. Он надолго замолчал, а Уилла опустила глаза на свои наручные часы, надеясь, что подсматривает время незаметно. Она больше не собиралась давать ни одного повода этому негодяю. Однако до прибытия оставалось еще полтора часа, и это не обнадеживало. Может, ему все-таки наскучит ее компания? Уилла умела быть скучной.