Я лежала, сидела, ходила по комнате, здесь даже ни одной книги нет, будь здесь алгебра, я бы и ее прочитала от корки до корки. Взглянув еще раз в щель между досок, поняла, что наступает вечер. Устав метаться по комнате как дикий зверь, села на кровать. Вся эта ситуация с похищением отодвинули мысли об отце на второй план. Размышляла о том, как выбраться отсюда и если бы отец был сейчас жив, то всего бы этого не произошло. И тут я вспомнила свой сон. Мне сказали, что будут испытания. Вот они. Сон-то предостерегающий был. Это, наверное, отец помогает.
Не знаю точно сколько времени прошло, возможно, минут пятнадцать или больше, ко мне зашел Тимур с подносом, снова еда и свеча. Стоп, что? Свеча? Зачем? Он что, решил покорить меня романтическим ужином? Увы, жалкая попытка.
- Добрый вечер, - улыбнулся он.
Смотрю на него и вижу, что парень красивый, хоть и вредный, образованный и улыбка обаятельная, только не пойму одно, зачем я ему нужна? Хоть он с очень плохим характером, но богатый и если ему не достанется наша компания, не думаю, что обеднеет от этого. Да и я не одна девушка на этом свете с хорошим наследством, можно так же найти другую, обворожить ее, жениться на ней и наследство будет в надежных руках Тимура.
- Добрый ли он? - с подозрением спрашиваю его.
Он поставил поднос на стол и, не поворачиваясь ко мне ответил:
- А это зависит от тебя.
Он опять за свое. Сколько раз нужно сказать ему чтобы, наконец , он понял, что никогда не выйду за него замуж. И я не шучу, и не набиваю себе цену.
- Чтобы не терять зря время, скажу сразу, что мое мнение не изменилось и оно по-прежнему отрицательное.
Лицо Тимура изменилось. Пару секунд назад он был доброжелателен, по крайней мере, мне так показалось, а теперь в его глазах злые огоньки.
- Что ж, ты сама сделала выбор, никогда не думал, что прибегну к такому способу, - медленно и четко выговаривал он каждое слово.
Тимур достал из кармана стильную зажигалку с какой-то гравировкой, поджег свечу и смотрел на огонь о чем-то думая.
- Решил меня романтикой покорить? - насмешливо спросила я, представляя как это глупо будет выглядеть.
Он ухмыльнулся и ответил:
- Не льсти себе. Я предоставляю тебе выбор: выйти за меня замуж или терпеть мои пытки.
Пытки? Он точно с ума сошел! Ему лечиться надо! Боже, как меня угораздило связаться с психом?
- Я все-равно не стану твоей женой, - твердо промолвила я.
Он взял в одну руку свечу в канделябре, во вторую стул, подошел к кровати, где сидела я. Поставил стул на пол, на него свечу.
- Тогда приступим.
Мое сердце стало биться быстрее, я не знала, что ожидать от этого психа. Тимур быстро схватил за край моей футболки и, как я не пыталась сопротивляться, он все же снял ее и отбросил в дальний угол комнаты. Достал из кармана джинсов веревку и начал связывать мои руки.
Я где-то слышала, что нельзя сопротивляться психам, иначе могут убить. Даже не знаю, как вести себя с Тимуром. Насколько он болен? Мне вовсе не хотелось сейчас умирать от рук этого сумасшедшего. Как представлю, что найдут мое бездыханное тело, пострадавшее от душевнобольного и будут говорить об этом в новостях и газетах, ужас какой будет, если такое увидят моя мама и знакомые.
Тимур повалил меня на кровать. Руки привязал к кровати, над моей головой. Я напряглась, вглядываясь в него, пытаясь понять, что он задумал. Тимур протянул руку к стулу, взял свечу. Он посмотрел в мои глаза.
- Не передумала? - спросил он.
Я покачала головой, говоря об отрицательном ответе. Он поднес свечу к животу и капнул горячим воском, вздрогнула от обжигающей боли, прикусив губу. Это ощущение терпимо на коже рук, но когда такое проделывают с нежной кожей живота, то это совсем другие ощущения. К черту все правила поведения с психами, кто он такой, чтобы позволять себе такое? Я начала пытаться пнуть его ногами, тогда он сел на мои бедра и даже при сильном желании, не могла двинуться.
Тимур снова капнул горячим воском, только теперь чуть выше моего бюстгальтера. От боли, которая жжет, я выгнула спину, закрыла глаза и прикусила губу. Мои глаза закрыты чтобы не потекли слезы, про себя проговаривала: «Держись, нельзя плакать, нельзя показывать свою слабость».
- Ты такая сексуальная. Будь ты сейчас подо мной, ты бы извивалась сильнее и кричала от удовольствия. Но удовольствие полагается только невестам, - прошептал он.
Тимур продолжал свое деяние, я пыталась сбросить его, сделать хоть что-то, чтобы не чувствовать боль. Я видела красные пятна от ожогов на теле. Ожоги не сильные, воск быстро остывает, но ощущения неприязни и ноющая боль все же остаются. Теперь когда он почти льет горячий воск, словно вырисовывая узоры, не замечаю этого. Может, привыкла, хотя скорее всего, моя кожа на какое-то время потеряла чувствительность. Когда у него в руке от двадцатисантиметровой свечи осталась пятисантиметровая, он погасил ее и слез с меня. Я думала, что на этом все, но он вернулся с ножом в руке. Мое тело стало предательски дрожать. Прикосновение холодного лезвия к коже заставило меня вздрогнуть. Дыхание было сбито, я еле-еле успокоилась, когда поняла, что он просто счищает воск. Закончив, он потянулся к моим рукам, развязал их, слез и произнес: