Отрекись от меня
— Что будешь пить?Я угрюмо поднимаю глаза и вижу в его руках бутылку с водой, соком и дымящуюся кружку. Принюхавшись, понимаю, что это какао. Киваю в сторону какао и как только получаю в руки кружку, тут же присасываюсь к ней, в надежде избавиться от иссушающей сухости во рту. Он секунду помявшись, спешно выходит. А мне становиться смешно. Вспоминается моя взбучка, когда я только проснулась. Я даже упоминала мою, давно погибшую мучительной смертью храбрых, репутацию. Он тогда так от смущения покраснел, что злость просто напросто сдулась, сменившись весельем. Не позволяя ему увидеть, что настроение у меня поменялась сурово попросила дать пить. Он пулей вылетел и я позволила себе прыгнуть со смеху. Милый он. Большой, накачанный. Эдакий шкаф на ногах. Красивый. И даже лопоухие уши не лишают его очарования, а, наоборот, добавляют мальчишеского задора. С ним, на удивление мне легко. Если многие папины знакомые и их сынки меня напрягали, то этот давал чувство покоя. Что для меня странно. Я никому не верила, но когда он сказал, вернее в запале чувств во время моей взбучки выкрикнул, что не трогал меня, я легко поверила. И мне это показалось естественным. Как будто так и должно было быть. С такими мыслями незаметно для себя я уснула.Проснулась я оттого, что почувствовала как меня укрывают. Я этого я не любила. Резко распахнув глаза я встретилась с задумчивым его взглядом.— Спи — шепчет он, на что я мотаю головой, понимая что выспалась.Он молча садится напротив— Не хочешь есть? — все так же шепчет он. Я киваю.— Что именно хочешь? Учти, что я готовить умею только рамен.На новый мой кивок он усмехается.— Хорошо, скоро принесу.И легко подскочив вышел из комнаты. Пока я пыталась приподняться и сесть он уже вернулся с подносом. Увидев мои телодвижения он тут же подскочил и мягко помог, подтолкнув под спину подушку. Потом поставил поднос мне на колени, уселся рядом и сам подхватив палочками аппетитно дымящуюся лапшу поднес ко моему рту. Я молча приняла еду. Что снова странно. Потому что я терпеть не могу контроль, что не позволяю никому не то что кормить меняя, а даже джентелменски дверь открыть. Когда я все съела, он так же самолично вытер мой рот салфеткой и спокойно, обыденно так сказал.— Твой папа обо всем знает.У меня сердце испуганно замирает. И горло мгновенно высыхает лишая голоса.— В больнице встретились — продолжает он — познакомились, поговорили.— О чем? — сиплю я, изо всех сил стараясь не наброситься и не расцарапаю его холеное личико.— О том, что я твой соулмейт. Он спросил кем работаю, я ответил, что айдол. — растерянно отвечает он и я понимаю что мне конец.Отец его не примет.Я и сама не приму метку. А значит этот парень скоро умрет.Надо заставить его передумать. Отречься от меня. Избавиться от метки.— Отрекись от меня — говорю я, прокашлявшись, максимально спокойно, уверенно и строго.Его брови взлетают в удивлении наверх.— С чего это? — усмехается он, а в глазах мелькает напряжение.— Я не твоя пара— Метка говорит об обратном.— слишком резко ответил, слишком быстро, тем самым выдавая себя с потрохами.— Метка ничего не значит. — говорю ещё строже, холоднее — Я не принимаю тебя. Ты мне не нравишься.— Но твоя м…— Говорю же! — рявкаю я заставляя его нахмуриться — Метка ничего не значит! От нее можно избавиться!Он скрещивает руки на груди и откидывается на кресло. Взгляд все тяжелеет, лицо все мрачнеет и мне становиться все противней от себя. Почему-то мне не хочеться этого говорить. Не хочеться его обижать отказом. Не хочеться, но я продолжаю.— Я не хочу замуж. Совсем не хочу. Дело даже не в тебе — тут он ядовито хмыкает — дело чисто во мне. Я. Просто. Не хочу. За…Одна секунда. Всего одна секунда и он уже в нескольких сантиметрах от меня. Глаза горят бешенством и лицо совсем окаменело. А мое сердце затрепетало и живот свело теплой сладкой истомой. Кожа покрылась мурашками, закололо пальцы на руках и не смотря на ситуацию нестерпимо, до чесотки, захотелось его коснуться.— А мне похуй, хочешь ли ты замуж или не хочешь. Я не отрекусь от своей метки. Ты моя и на этом точка.Наваждение исчезло лишь с громко хлопнувшей дверью. Внезапно все силы покинули меня, оставив звенящую пустоту в голове и мерзкое чувство собственной никчёмности. Но больнее всего было видеть его холодную ярость.***Через час, мне хотелось взвыть. Тело ломило и, как будто рвало на части. Нестерпимо хотелось пить, но как бы я не старалась, как только я пытаюсь встать, меня кружило и выворачивало наизнанку. Я плюхалась обратно и отчаянно хватала ртом воздух в попытке не задохнуться. Через еще полчаса к жажде присоединилось желание пойти в туалет. Ещё через пол часа я озверела настолько, что когда открылась дверь и в проёме показалась темная голова моего персонального наказания, я молча начала кидать в него все, что попадалось на руки.Сперва, не ожидавший от меня такой подлости, он чуть не упал, потом отмахнулся, потом увернулся и через пару секунд перехватил мои руки и дёрнул на себя, заставляя меня застыть всего в нескольких сантиметрах от себя. Но и тут я не растерялась. Дёрнула голову назад и от души заехала лбом тому по носу. Парень не сумел сориентироваться и теперь стоял в двух метрах от меня, угрюмо смотря из-под челки и держа двумя руками нос.Внутри зашевелилось злорадство.— Я в магазин ходил — буркает тот безошибочно понимая причину моей агрессии и отнимая руку, проверяя нет ли кровотечения — Будешь?Тянет он мне красное яблоко и мое злорадство сдулось сменяясь виной.— Ну ч