Багрова еле сдерживалась, чтобы не повиснуть у неё на шее. Не за поступок. Поступок был не очень хороший, хоть и эффектный. За факт участия.
― Про директора написал десятый класс, ― не могла не заметить она.
― Знаю. Но пускай уж вешают на меня. Я же тут самая отбитая.
И всё-таки Вишня не сдержалась. Полина сердито ойкнула, когда та стиснула её в объятиях. Даже предприняла пару попыток вырваться, но это скорее так, чисто для вида. Пускай не обманывает, всё равно не выйдет. Абрамовой было приятно. Снежная королева медленно, но неумолимо таяла под греющими лучиками солнца.
Которого, кстати, сегодня на улице и не было. Небо заволокло кокетливыми тучками, жеманно взбивающими свои упругие завитушки. Иногда, нет-нет, да проглядывал просвет, но быстро терялся. Что поделать, осень неторопливо вступала в свои права. Уже после звонка, когда эмоции поутихли и начался урок литературы, Вишня меланхолично наблюдала за испортившейся погодой, попивая кофе, который принёс Марк.
Третий стаканчик в картонной подставке. Хорошо, что Кира пока так и не вернулась, и не видела, как Исаев, проскочив мимо, приветливо чмокнул её губы. Это теперь их новая традиция? Да? Это здорово.
Капитан группы поддержки так и не появилась на уроке. И на следующий не пришла. Кажется, кто-то помчался в салон красоты, залеплять образовавшуюся плешь. А вот Полину, как и было ожидаемо, попросили навестить директора.
Вишня, хоть та и огрызалась, что няньки с половыми тряпками вместо носовых платочков ей не нужны, ждала её у знакомых матовых полупрозрачных дверей, пока по ту сторону мужской голос громогласно отчитывал ученицу.
― Ну что? Всё плохо? ― подскочила она с удобного диванчика, едва Абрамова показалась на пороге.
― А, ― безразлично отмахнулась Полина. ― Хоть проорался, старый пердун. А то дома, видимо, доминирует жена, ― секретарша в ужасе ойкнула, но мимо неё прошли без всякого интереса. ― Устроил лекцию, козёл. Я ему уже предложила, чтоб он мне лично патлы поотрезал и успокоился, но ему, конечно, это не понравилось.
― Влепил наказание?
― Да пошёл он… ― категорично отрезали в ответ и больше к этой теме не возвращались.
Вишня не настаивала. Зато сегодня как никогда решительно вознамерилась официально затащить Абрамову в их слегонца странную компанию. И припрягла для этого Марка, с невинным личиком попросив на обеде позвать её к ним. Ему-то она станет грубить, подумала она.
И просчиталась. После того, как его послали, Исаев, рассыпаясь в извинениях, вежливо оторвал от земли и без дальнейших разглагольствований перетащил куда велено фыркающую и матюкающуюся Полину. Спасибо, что она хоть когти не пустила в дело, а ограничилась словестными оплеухами.
За столом пришлось поютиться. Бедный Веня, чьё личное пространство перестало быть его даже в теории, неохотно подвинулся, перетаскивая поднос с обедом себе на колени. Другого места не нашлось.
Бабочка заняла всё пространство стола огромными ватманами и, невесело придерживая голову рукой, вырисовывала кричалки и позитивные лозунги для футбольного матча, назначенного на четверг.
― Почему ты этим занимаешься? ― видя, что азарт не горит в обычно сияющих кукольных глазах, спросила Вишня, насильно вталкивая в Полину сырный крем-суп. Та плевалась, что-то пыталась вякать, но в открытый рот тут же прилетала новая ложка.
Сколько Багрова не наблюдала за Абрамовой, та вечно ела какую-то дрянь: сэндвичи, шоколадные батончики, непонятное печенье ― в общем всё, что так обожает зарождающийся гастрит. Тусуясь на лестничных ступенях другое особо и не поешь. Вот Вишня и решила, что этот вопрос пора улаживать. В конце концов, Косте не нужна больная невеста. Потом на лечении разоришься.
Лена озадаченно захлопала изогнутыми ресничками.
― Так я ведь занимаюсь организацией мероприятий.
― И давно? ― удивилась Багрова, проталкивая новый состав в мычащее жерло глотки.
― Как перешла в старший корпус.
― И охота тебе?
― Совсем нет. И я понятия не имею, как успеть сделать полсотни этих штук в одиночку. Но больше никто не захотел браться.
― А ты почему не отказалась?
― Меня же попросили, было невежливо. Я постеснялась. Честно сказать, за столько лет я уже ненавижу всё это. Вечно сваливают на меня. Ещё и в последний момент.
Вишня подозрительно прищурилась. Занесённая ложка пролетела мимо цели.