На кухне кипела бурная деятельность. Купленные продукты лихо раскидывались по шкафчикам и холодильнику. Симпатичная женщина с убранными наверх волосами и в лёгкой свободной тунике поверх белых брюк, что-то внимательно вычитала в брошюрке, которую ей сунули в супермаркете. Опять наклейки предлагают собирать и обменивать на всякую ерунду.
― Здрасте… ― скромно подала голос Вишня, робко замерев на пороге.
Женщина оторвалась от чтения.
― Привет. Вишня, полагаю? Красивое имя. Простите, что помешала. Я не знала, что у нас гости.
― Да не… ― смутился Марк, почёсывая макушку. ― Мы домашку делали.
― Ну разумеется, ― по-доброму усмехнулась в ответ та. ― Майку переодень. Она у тебя шиворот навыворот, ― Вишне дружелюбно улыбнулись. ― Чай будешь? С земляничным пирогом.
Это было самое странное и неловкое знакомство с родителями своего парня. Правда стоит заметить, что это в принципе было первое в её жизни знакомство с чьим-либо родителями. Настолько серьёзно просто ещё не заходило. Но чего не отнять, посидели они приятно. Попили чаю, поговорили.
Вероника Константиновна, так её звали, оказалась крайне приятной женщиной. На Вишню, как на средневековую портовую шлюху не смотрела, брезгливости не высказывала. Наоборот, вроде хорошо отнеслась к ней. Снабдила в дорогу домашним печеньем и на прощание пригласила приезжать почаще.
Что, собственно, она и делала. По мере возможностей, так как свободного времени находилось не так много. Работу Марку и тренировки на скейт-площадке никто не отменял, как и её постоянные выезды для репетиций, съёмок и интервью. Про школу, конечно, тоже не стоило забывать.
В общем, не так уж часто у них появлялась возможность побыть вместе. А наедине и в пустой квартире ещё реже, так как присутствовал некий фактор по имени Карина. А потому была дорога каждая свободная секунда.
За прошедшие пару недель Вишня неспеша признавала все прелести интимной близости и медленно входила во вкус. Всё сильнее влюблялась и всё сильнее чувствовала, что вляпалась по самые кончики ушей.
Что чувствовал Марк оставалось загадкой, он был весьма скуп на эмоции и признания. Однако и той нежности, что Исаев ей давал, хватало понять, что чувства взаимны. Это вызывало эйфорию и как никогда в жизни вдохновляло. Строчки новых песен ложились в рифму сами, только успевай записывать.
Пока Марк был занят, Вишня тоже не теряла даром время. На пятки выпускному классу наступали Хэллоуин и вечеринка у Олега, которая, в общем-то, была ей до одного места. Зато Бабочка горела энтузиазмом за троих. Троих, потому что Полину, на лице которой читалось, что она готова всех убивать, тоже всеми сподручными средствами втягивали в эту сомнительную авантюру.
Бабочке было всё равно. Её не пугало равнодушие подруг, как и не пугало случившееся в прошлый раз. Она сияла новогодней ёлкой, радостно хлопала в ладоши, подпрыгивая от предвкушения, и делала то единственное, что делают все девушки перед каким-либо грандиозным событием ― устраивала шопинг. Бесконечный и беспощадный. Не щадя заложников.
Если Абрамова смогла дать отпор в свойственной ей манере, послав расстроившуюся Лену на хутор бабочек ловить (адрес, разумеется, звучал иначе, но был не пропущен в текстовом режиме цензурой), то Вишня не могла отказать окрыленной девчонке. Как можно испортить это неподдельное счастье? Она ведь знала, что раньше её болтливую недалек… добрую подружку не баловали наличием друзей. Чего Багрова не очень понимала.
Ну да. Бабочка своеобразна. Она могла как ни в чём не бывало запрыгнуть на батут к детям в развлекательной комнате или сморозить в полный голос такую глупость, что очередь в Макдаке ещё долго озиралась на них с опаской, но Лена была такая чистая и такая искренняя, что её невозможно было не любить. Вишня привыкла к ней. И хоть периодически сгорала от стыда за некоторые её словечки или выходки, но… в общем, Бабочку она никому в обиду не даст.
Так что Багрова терпеливо носилась с ней от одного магазина карнавальных костюмов до другого, за несколько дней оббежав весь город вдоль и поперёк. Сбросив попутно два кило, сломав до горечи дыхалку и разодрав пятки в кровь от долгой ходьбы. И это в любимых кроссовках, которые служили ей верой и правдой вот уже два года.
Как Бабочка в своих лабутенах на высоченной шпильке умудрялась при том же темпе выглядеть свежей, бодрой и ни на грамм не вспотевшей, для Вишни оставалось непостижимой загадкой (и это человек, который на физкультуре уже через три минуты пробежки начинал плакать, что устал). Сей тайне, по всей видимости, уготовано место в истории наравне с Бермудским треугольником и Кембрийским взрывом.