― Да ради бога. Мне вообще похрен, ― безразлично пожала плечами Полина, вжимая язык в сетку и щупая образовавшиеся квадратики.
Интерес у присутствующих к странной девице моментально угас. Но Вишня была ей благодарна. Специально или нет, Абрамова задала вслух вопрос, который вертелся в голове у неё самой. Да, она, конечно, подобрала бы более мягкую формулировку, ну да на суть это всё равно бы не повлияло. А теперь ответ получен. Значит, нет. Обратной дороги нет. Только вперед.
Дверной звонок разнёсся по гостиной оглушающей трелью, давая возможность отвлечься от грустной темы. Ещё гости? Лишь бы не журналисты. Как самый молодой (судя по тому, что никто больше и не почесался) глава семейства потопал открывать.
― Бусинка, это к тебе.
Вишня удивлённо отмахнулась от гримёра, выворачиваясь в кресле, которое закрывало высокой спинкой обзор. На пороге стоял Марк. Взвизгнув от радости, окрылённая она кинулась к нему, едва не снеся Исаева с ног. Выскочивший из-под кроссовка скейт откатился на крыльцо.
― У вас там такое творится. Меня еле пропустили. Прости, не смог раньше прийти. Ты как? ― короткий поцелуй был дороже любых подарков. Родной запах и тепло действовали не хуже освежающего душа. Вишня уже чувствовала, как оживает.
― Морально вымотана, растеряна и озлобленна.
― Неудивительно. Насыщенный денёк. В школе, наверное, сегодня царило безумие.
― В каком смысле, наверное? Тебя там не было?
― Нет… Планы с утра поменялись.
Вишня отчётливо почувствовала заминку в голосе. И давящие спину взгляды. Тимур что-то сердито бурчал про то, что у них нет времени и что они такими темпами опоздают на съёмку. Полина снова игралась в бадминтон, раздражая монотонным постукиванием. Мама гремела на кухне. Слишком шумно. И людно.
Багрова вывела Марка на крыльцо, прикрыв за ними дверь.
― Всё в порядке? ― обеспокоенно спросила она.
― Наверное. Во всяком случае, точно лучше, чем у тебя, ― отмахнулся тот. ― Что теперь будешь делать?
― Что скажут. В ближайшее время начнётся сумасшедший дом. Кто бы мог подумать, что всего одно сообщение способно подложить такую свинью.
― Знаешь, кого благодарить?
― Знала бы, придушила голыми руками. Ничего. Тимур уже работает над этим.
― В каком смысле?
― Его ребята занимаются отслеживанием IP-адреса. Пусть этот гадёныш готовится. Мы затаскаем его по судам. Наши юристы уже в предвкушении потирают ладошки.
Марк нахмурился.
― А это не слишком?
― Не слишком? ― Вишня сердито скрестила на груди руки. ― А не слишком уничтожить мою жизнь несколькими предложениями?
― Не думаю, что это сделано намеренно. Твоя аудитория ― юные, эмоциональные девушки, не умеющие держать язык за зубами. Это грех, но это возраст.
Ну уж нет. В данном случае Багрова была категорична. Возможно, сейчас за неё говорили эмоции, но сочувствия в ней на данный момент не наскреблось бы и на спичечный коробок.
― Это желание выпендриться и наплевательское отношение к чужой жизни. Хотели внимания, пускай получают.
― Ну совершил человек ошибку, с кем не бывает?
― За ошибки надо платить.
― Долго скрываться у тебя всё равно бы не вышло. Рано или поздно, правда бы вскрылась.
Вишня подозрительно насупилась.
― Выгораживаешь эту болтливую сволочь?
― Скорее пытаюсь достучаться до твоего благоразумия. Не наводи шумихи. Фанаты тебя за это по головке не погладят.
― Да плевать. Я хочу справедливости.
Марку такой подход совсем не нравился.
― Вернее, крови. Ну раз так неймется, ― Исаев протянул руки вперед. ― Наручники есть?
Вишня непонимающе моргнула.
― Не поняла.
― Что непонятного? Нужен козёл отпущения, предлагаю свою кандидатуру. Меня тоже по судам затаскаешь? Или своим скидка?
― Это не смешно.
― А кто смеётся?
― Ты ведь этого не делал.
― А если делал?
― Но ведь нет.
― Да какая разница. Могу прямо сейчас пойти к журналистам и дать чистосердечное. Тогда уже никто не усомнится.
― Зачем?
― Чтобы ты оставила в покое глупых несовершеннолетних девиц, у которых не хватило мозгов заранее подумать о последствиях.
Вишню осенило.
― Ты знаешь, чьих это рук, да?
― Знаю.
― Кто?
― Это не имеет значения.
Марку было и не обязательно отвечать. Ответ напрашивался сам. Так защищать можно только от очень большой любви. А что сильнее кровных уз?