Что-то её тормозило, а что она не знала и сама. Может, насыщенная неделя, в которой времени подумать о «них» просто не было. Или завтрашний вылет. Где-то в глубине души Багрова, наверное, надеялась, что когда вернется всё это недоразумение разрешится само собой. Прилетит домой, а Марк тут её ждёт. В гостиной.
Сейчас в гостиной тоже ждали. Жаль не тот, кого так отчаянно хотелось увидеть. На самом деле этого человека Вишня вообще не предполагала когда-либо увидеть в своём доме. Вот вообще никогда.
― Как ты узнал, где я живу?
Вальяжно развалившийся на диване Кирилл Комета снисходительно отмахнулся. Весь такой из себя: в кожанке и чёрных очках. В помещении. Уровень пафоса: счётчик Гейгера плюнул на всё и ушёл на перекур.
― Это не такая уж проблема, когда знаешь имя и фамилию.
― Очаровательно. И что ты тут забыл?
― Хотел поговорить по поводу поцелуя. У нас с тобой времени особого не было нормально всё обсудить.
― Я тебя не прощаю, если что.
Комета снисходительно приспустил с переносицы очки.
― Так я и не извиняюсь. Захотел поцеловать и поцеловать. Знаешь ли, ты без этого своего слоя штукатурки и парика оказалась куда симпатичней.
Вот спасибо!
― Боже, я польщена таким комплиментом! Да ещё от кого! Разрешите растечься счастливой лужей.
― Не стоит. Не, серьёзно. Я малёк засмотрелся и увлёкся.
― Я за тебя безумно рада. Всё? Мы всё выяснили? Я свободна?
― А ты, кстати, свободна?
― В смысле?
― Ну, у тебя кто-нибудь есть?
Вишня изумленно округлила глаза.
― Ты сейчас спрашиваешь, есть ли у меня парень?
― Именно.
― Есть.
Кирилл огорчённо поднялся с дивана, одёргивая куртку, снимая очки и подцепляя их за выступающую нагрудную декоративную петельку.
― Жаль. Но да ладно. Не стена, подвинется, ― пока Багрова соображала, что к чему, Комета её поцеловал, силой удерживая за лицо. Смачная пощёчина прозвучала в тишине комнаты как раскат грома. Кирилл потёр место удара. ― Лупасишь знатно. Сразу видно, с характером. Моё одобрение.
― Что за хрень? ― только и вырвалось из Вишни. На более культурное выражение эмоций она была в данный момент не способна. Кажется, общение с Полиной плохо на неё влияет.
Кирилл скривился. Ему не нравилось всё разжёвывать.
― Что, что? Не понятно? Нравишься ты мне. Что вечером делаешь?
Э-э-э… она ослышалась?
― Что, прости?
― Прощаю. Так что насчёт вечера?
Вот же сама непосредственность. У Кирилла был такой вид, словно он уже получил положительный ответ.
― Я что, сейчас должна от счастья прыгать?
― Это на твоё усмотрение. В общем, в восемь. В «Короне». Хочешь, я за тобой заеду?
― Не хочу.
― Тогда встретимся там.
Комета ужа направился к двери. Реально собрался уходить.
― Ты нормальный??? ― вскипела Вишня. ― Никуда я с тобой не пойду.
Тот непонимающе обернулся.
― В смысле? Ты мне отказываешь?
― Да неужели дошло? Разумеется, отказываю! Никуда я с тобой не пойду!
― То есть, нет?
― Нет, нет, нет!!!
Кирилл озадаченно выгнул бровь.
― Реально?
Вишня не сдержала усмешки. Уж больно у него было забавное растерянное лицо.
― Что, нечасто отказы получаешь?
― Вообще-то, никогда.
― Значит, с боевым крещением.
― Почему нет-то?
― Потому что я люблю другого человека.
― И?
Он шутит?
― И? И когда кого-то любят, с другими на свидания не ходят. Не слышал про такое правило?
― Так… Я правильно понимаю: ты меня отшиваешь?
― Соображалка работает. Не всё потеряно.
Кирилл как-то по-новому посмотрел на Вишню.
― Теперь ты нравишься мне ещё больше. Ок. Не прощаемся, ― Комета распахнул входную дверь столкнувшись нос к носу с Кариной, застывшей с вытянутым пальцем, готовым нажать кнопку звонка.
Кирилл даже внимания на пожирающую его взглядом «малолетку» не обратил. Молча прошёл мимо, уселся в свой Порше, припаркованный на площадке возле гаража и, дождавшись, пока Вишня откроет автоматические ворота, с рёвом, дымом и следами шин на брусчатке вырулил с территории.
Уехал. И слава богу. Но у неё теперь новые гости. Сегодня что, приёмный день?
― Привет, ― поприветствовала застывшую статуей Карину Багрова.
― Э-это б-был… К-Кирилл К-комет-а… ― заикаясь, недоверчиво похлопала глазами девчонка.
― Ага. Собственной персоной. Чтоб его. Проходи. Не стой на пороге.
― Ничего себе, ― завистливо выдохнули. ― У тебя лучшая жизнь на свете.