Ленту забираю с собой, из рук её не выпускаю.
Прощай, моя любовь.
ГЛАВА 25
Мечтал я счастье дать тебе.
Ну,что ж...
Мне просто этой жизни не хватило.
Когда я грань миров перешагну,
И поражусь, как тот, иной, прекрасен
Я в нём останусь. Ждать тебя одну.
Живи - я очень долго ждать согласен.
Конец июня(червеня) 862 года н.э. Город Славена.
ИНГ
Как только я вернулся с праздника русичей, на следующий день взял своих людей и отправился на замеченное место. Мы искали хоть что-то связанное с Весеной. На второй день мы натолкнулись в лесу на старую покосившуюся избушку. Вбегая по ступеням крыльца в дом, я надеялся, ещё на встречу. о всё напрасно и Весены там нет. Осмотрев дом, всё же понимаю тут жили и совсем недавно. Получается я опоздал.
Уж червень[1] подходил к концу, эти несколько дней после праздника русичей у меня не выходят из головы слова ведуньи о трилистнике.
Каждый вечер я доставал стрелу и смотрел на наконечник, любовался и никак не мог понять, как же он меня приведёт к Весене.
Трилистник, трилистник, трилистник...
Стрела с голубым оперением...
В этот день я вышел в город, вышел осмотреть город и решить, где поставить мельницу и пару домов, для растущей дружины. Завернул на торговые ряды, продвигаясь быстро в круге ближней охраны, проходил мимо рядов оружейников и кузнецов.
Мой шаг быстр, мелькают мечи, боевые топоры, луки, стрелы. Стрелы... Наконечники стрел...
Наконечник трилистником...
Я резко остановился, так . что один из охранников чуть не натолкнулся на меня.
Трилистник... На столе кузнеца, среди мечей, топоров и наконечников лежал наконечник трилистником...
Посмотрел на кузнеца, стоявшего рядом. Он поднял глаза на меня.
- Как имя? - произнёс жёстко, внутренне весь напрягся.
- Звен я, конунг. Что-то понравилось из оружия?
- Вот эти наконечники стрел, ты сам делаешь?- мы говорили на языке местных кривичей.
- Да, сам. Необычные, но летят хорошо.
- Кому ты делаешь такие наконечники?
Русич Звен, посмотрел на меня, сжал зубы.
- Голубая стрела, ты ему их делаешь?- я посмотрел на русича, и не таких ломал.
Я брал селения, города и страны.
Не раз встречал людей, которые сами предавали, выдавали родных и близких, сдавали ключи от городов.
Но были, и те - кто под пытками не выдерживали и всё отдавали и предавали.
Но были, и те - кто молчал до последнего, не выдерживая, умирал...
Таких я уважал, их хоронили со всеми почестями погибших воинов.
К каким же будешь относиться, ты руcич?
Русич молчал...
- Взять его, - отдал приказ охране.
Вернувшись на свой двор, отдал приказ заставить заговорить этого русича.
Двое моих людей, привязали его к столбу и разорвали рубаху. Я поднял руку, останавливая их. Подошел к Звену и проговорил:
- Скажи мне, как найти Голубую стрелу и я отпущу тебя.
Русич повернул голову и немного поднял голову к верху, так что ему стало видно небо.
- Я не предам, он мой друг.
Отошёл от него, и отдал приказ, его пытать.
Его били кнутами, сначала один из наших, потом и второй добавился.
Русич молчал, он только вскрикивал, от ударов кнутом.
Остановил битьё, кожа на спине, уже свисала клоками, мне не нужна была его смерть, мне нужен был этот русич-разбойник. Подошёл к нему и вновь заговорил с ним:
- Говори или сдохнешь.
На меня он уже не смотрел, сил у него даже поднять голову не было.
- Умру за него, - он прохрипел.
Я отошёл на миг задумался.
Во мне бурлило сомнение, сомнение которого никогда до этого не было.
Трилистник, сказала ведунья приведёт к Весене. Но как?
Пока, только к Голубой стреле...
Пока я размышлял, в ворота моего двора вбежал, Берн.
Он уже от ворот, закричал во всё горло:
- Инг, к купцу принесли украшение, от Весены. Он сдал мне этих людей. Их сейчас сюда притащат.
Я встал столбом, сердце подпрыгнуло к горлу, дыхание стало болезненным. Как будто я вдыхал раскалённый воздух, сжигая все свои внутренности.
Пришлось закрыть глаза, успокаивая себя. Мне понадобилась многолетняя выдержка, натренированная и закалённая в боях и сражениях.
Открыв глаза, я увидел, как в ворота вводят двух молодых русичей, лет под двадцать пять им, может чуть более. Я смотрел на них очень внимательно, и приметил, как они смотрели на русича-кузнеца, привязанного к столбу.
В ворота следом за ними вошёл и купец. Мои люди подтолкнули его ко мне, сделав несколько шагов, он поклонился мне. Я в нетерпении проговорил: