Он поманил Аню пальцем в коридор, но до кухни они не дошли — заперлись в ванной. Здесь так и не починили колонку, из крана постоянно текла холодная вода. Свет мутной лампочки не скрывал убожество и разорение. Места для водных процедур, а тем более, для беседы было совсем немного. Аня прижалась спиной к вешалке с полотенцами. Денис открыл душ и кран в раковине, а потов встал рядом, опираясь руками о стенку за Аниными плечами. Он говорил, выдыхая слова прямо ей в лицо.
— То, что я сказал, правда. Ты нужна мне. Я талдычу об этом сотый раз. А сейчас должен сообщить нечто, совершенно опровергающее искренность моих чувств. Но у меня нет иного выхода… Скажи, Михаил оставил тебе это?
— Что?
— Ну, не знаю, как он назвал — нечто ценное, что надо беречь в случае… в случае его гибели?
— Н-не знаю… — Глаза Ани удивленно распахнулись. — Колье и мои украшения опечатали, счета изъяты…
— Ах, речь идет о другом. Постарайся вникнуть: за границей в моих руках оказалась огромная денежная сумма. Михаил помог спрятать её, а также предоставил мне работу в Москве в своем концерне. Мы стали совладельцами счета — пятьдесят на пятьдесят. Но чтобы ни один из нас не сумел обмануть другого, мы сделали закодированную карту места нахождения тайника и разорвали её пополам, как в старых фильмах поступают шпионы с фотографией. Мы договорились: о хранении части карточки будет знать только жена. На случай катастрофы, естественно.
— Понимаю. Но… Михаил ничего не сказал мне. Честное слово. Наверно, не успел. Боже! Я же перенесла сильное нервное потрясение… — В Аниных глазах застыл ужас. — Может, что-то выпало из памяти?
— Не волнуйся, детка. Теперь ты знаешь, на чем сосредоточиться. Постарайся… От этого зависит наше благополучие за границей… Аня! Там хранится огромное состояние. — Денис стал быстро и жадно целовать её шею, поймал вырывающуюся голову и прильнул к губам…
Аня не смогла размахнуться и ударила кое-как, словно погладила.
— Уходи! Если я найду твои проклятые деньги — верну не медля. Мне не нужно чужого.
40
Ночью она не могла уснуть, перебирая мысленно эпизоды с подарками Михаила. Их было так много… Но разве он хоть как-то намекнул о спрятанном коде? Михаил знал, насколько опасно обладание тайной, и берег жену. Пряча код, он очевидно рассчитывал, что Денис предупредит Аню, и она, перебирая вещи, наткнется на тайник. Вещи… Да! Он рассчитывал на её сообразительность! Предусмотрел наверняка то, что дом будет опечатан до завершения процесса. А значит, это может быть спрятано лишь в личных вещах, которые позволят забрать родственницам. Швейная машина! Господи, ведь он не зря говорил, что спокоен, когда Верочка тарахтит на ней…
Через день Вера Владимировна получила разрешение на изъятие из опечатанного дома своей личной «Веритас». Ночью, закрывшись в комнате с молотком и отверткой, Аня приступила к поиску. Утром Верочка нашла спящую в одежде дочь, а на ковре — разобранную на детали машинку. Она присела рядом, с ужасом понимая, что слова доктора о возможных последствиях нервного срыва сбываются.
…Март едва перевалил за середину, но Аня избегала смотреть в зеркало — не сомневалась — оттуда посмотрит на неё изможденная, седая старуха. Прошла целая жизнь, нелепая жизнь! А Москву все ещё засыпал снег.
Она зря распотрошила машинку — ничего похожего в ней не оказалось. Только мать косилась с опаской и вопросительно заглядывала в глаза. И Алина давно не давала о себе знать. Может, надо рассказать ей о планах Дениса?
Ане не пришлось терзаться сомнениями, Алина позвонила сама:
— Анюш, может, ударим по мороженому? Сходим в итальянскую кафешку, расслабимся.
— Не хочется сладкого.
— В ресторан?
— Избави Бог. Меня что-то к еде не тянет.
— Ладно. Я за тобой заеду, а там посмотрим. Может, после разговоров и аппетит разыграется.
Алина теперь ездила на миниатюрной цвета лиловой сливы «Хонде».
— Садись, пока тачку не конфисковали. Полюбуйся-ка на меня… — Алина тряхнула светлыми волосами.
— Выглядишь получше.
— Накрасилась — никогда столько макияжа на фейс не выкладывала. На две сотни баксов. Но ты внимательней смотри…
— Серьги?
— Да ерунда это, бижутерия! Губы, дубина! — Алина коснулась нижней губы кончиком мизинца. — Чуть припухшая, капризная линия. Как у тебя.
— У меня?! — Аня ладонью вытерла рот. — Что у меня?
— Ай! Говорила же — все время завидовала, что у тебя волосы светлее и губы более пухлые. Ну, с волосами проще, а губы — инъекции силикона. Десять минут — и мечта сбылась.