Она видела, что с ним происходит. Она поняла каждый его вопрос, все, чем он обеспокоен, в чем сомневается, что ломает его изнутри. Но не собиралась ему помогать.
— Все, или ничего?! — смотря прямо ей в глаза, спросил Джин Хек.
— Все, или ничего! — она подняла правую руку вверх.
***
Ливанул дождь. Так неожиданно, будто кто-то открыл кран, и огромные капли стали падать на землю.
— Бежим! — закричала Катя! И понеслась, как ураган, к дому.
— Почему она всегда носится, как ветер, Джин Хек? — опираясь на руку друга, спросил Хен. — Почему она смеется, запрокинув голову, а не прикрыв, как положено, рукой рот, почему она живет здесь и сейчас вопреки правилам и приличиям, почему она целует меня, а потом не подает ни одного чертового сигнала «можно», почему ей не интересен секс? Почему она такая непредсказуемая, неудобная, непонятная? Почему, Джин Хек?
— Потому что такой ее создал Бог. Потому что другая не зацепила бы твою душу. Потому что в другую ты бы и не влюбился.
— Поэтому ты тоже в нее влюблен… да, друг? — и Хен посмотрел ему прямо в глаза.
— Поэтому, Хен.
— И что же нам теперь делать?
— Ты имеешь в виду нашу дружбу? Друг — это навсегда. Я все еще твой друг.
— Тогда скажи, друг, что ей нужно на самом деле?
— Ты спрашиваешь меня о том, как я понял ее слова?
— Да, Джин Хек.
— Ей нужен мужчина. Близкий. Настоящий. Ей нужна любовь.
— Но как, друг? Как к этому прийти? Как им стать?
— Наверное, нужно очень сильно этого захотеть. Захотеть каждый день становиться лучшей версией себя. Захотеть сделать ее счастливой, видеть улыбку на ее лице. Доверять ее решениям. Читать ее желания. Позволить ей видеть себя таким, какой ты есть на самом деле, со своими достоинствами и недостатками. Разрешить ей быть несовершенной, неудобной, непонятной, непредсказуемой. Дать ей почувствовать, что ты единственный, с кем она на своем месте, что в твоих руках, — он замолчал, — ей спокойно и тепло.
— А ты и правда влюблен, Джин Хек.
— Правда… Кто бы мог подумать, Хен, что с нами такое может случиться?
— Никто. Но я рад, что ты все еще мой друг.
— Да, Хен, я все еще твой друг.
***
Хен проснулся от страшной головной боли. Виски сдавило так, будто кто-то зажал их огромными щипцами. «Идиот, — сказал он вслух, — надо же было так напиться»!
Свесив ноги с кровати, он рукой расчесал свои волосы и, скривившись от головной боли, подумал: «Не самый удачный день для лучшей версии себя… но, никто не говорил, что будет легко» …
Он тщетно пытался найти аспирин, но в глазах будто был песок. «Наверное, я слишком мало спал. — и он посмотрел на часы, — Только 5.45… всего-то около полутора часов. Но раз уже встал, то надо идти в душ, а потом становиться лучшей версией себя», — он стянул полотенце с двери и побрел в душевую.
***
Она так и не могла сомкнуть глаз. Ей было так холодно, что зуб на зуб не попадал. Почему-то после, именно после всех этих разговоров ее бил озноб. Такое ощущение, что она, сдав экзамен, ждала, когда вывесят оценки. «Как глупо и так безрассудно было говорить такое мужчинам! — думала она, — ну что ты за дура такая?! Почему вечно говоришь то, что думаешь, вообще не фильтруя!?»
«5.55», — посмотрев на часы, подумала она, — «все равно не усну. До «женского» времени 35 минут. Ну кто из них в такую рань пойдет в душ? Тем более легли 1,5 часа назад…». Она взяла полотенце и пошла в душевую.
***
— Катя! Постой! — окликнул ее Хен Шик.
— Ты почему не спишь?
— Возьми. Ты хотела музыку. «Пока так», — он протянул ей старый мобильный с наушниками. — Пользоваться, как пле ером. Разберешься. Интерфейс английский. Музыку пока накидал сам. Но, если скажешь, что нужно, — добавлю!
— Ты волшебник! Хен Шик! Ты — волшебник! — она, улыбаясь, обняла его.
— Да пожалуйста, — он смущенно опустил глаза вниз.
«Ура! Ура!!! Ура!!!», — она прыгала от счастья. Ее музыка, ее любимая музыка снова была с ней. Она надела наушники и, нажав «play», пританцовывая с полотенцем в руках, направилась вперед.
«Как ребенок, — подумал Хен Шик, — как маленький ребенок».
Напевая мелодию песни и войдя в образ, она рванула дверь душевой и застыла, как вкопанная.
Широко расставив руки и облокотившись ими о стену, он стоял, подставив голову под струю воды.
Катя, как загипнотизированная, наблюдала, как эта самая струя воды стекала по его шее, в которую она еще так недавно уткнулась губами, вдоль лопаток, по пояснице, по ягодицам к самым пяткам. А потом, будто убедившись, что нежно погладила его всего, но недовольная тем, что так непродолжительно, она с тихим шумом, возмущаясь, стекала в слив.