Ей казалось, что она перестала дышать. Она хотела повернуться и уйти, но не могла пошевелиться, продолжая следить за движением струи снова и снова…
— Ты решила взглянуть на меня под другим углом? — вы рвал ее из транса его голос.
Он сразу заметил чье-то присутствие. И, судя по ползущим по спине мурашкам и подступившей к горлу чертовой панике, понял, что это она. Тысяча мыслей промелькнула в его голове за долю секунды. Но он решил не трусить. Он решил обнажиться перед ней. Полностью. Раз именно сейчас, в день, в который он решил стать лучшей версией себя, она открыла эту дверь.
Она ничего не понимала. Почему вместо его затылка на нее теперь смотрят его глаза? Почему струя воды стекает по этим губам, по груди…
«Подними глаза, немедленно подними глаза», — уже не шептал, а кричал в голове голос…
— Что? — спросила она.
Он не стал повторять. Он не стал делать ничего из того, что делают в этих ситуациях. Он стоял и просто смотрел на нее.
«Странно, — думал он, — не стыдно, не неловко, не страшно…, будто она так часто видела меня голым, что меня это перестало смущать».
«Я хочу быть этой струей воды, — думала она, — я хочу быть этой струей воды» … Она встряхнула головой, чтобы скинуть чертово наваждение. «Ну же, Катя, очнись», — орал внутренний голос.
Она, наконец-то, посмотрела ему в глаза и сказала: «Ты красивый, Хен», — развернулась, с треском захлопнула дверь и вылетела наружу.
Он ликовал! Он даже отсюда чувствовал стук ее сердца. Он смог повернуться к ней лицом. Он видел ее взгляд. Он выдержал ее взгляд. Он не побоялся быть перед ней таким, каков он есть, в абсолютном смысле этого слова.
«Что это было? — спрашивала она себя, — Катя, что это было? Ты почему так уставилась на него? Идиотка! Стыдно-то как! Будто открыто прокричала ему: хочу быть с тобой, прямо сейчас, в этом же душе! Но почему? О нет, тебе нужна не просто близость, тебе нужна близость именно с ним! Но почему это желание появилось именно сейчас? Почему так остро? Почему, Катя?
Потому что это был другой Хен. Сильный, дерзкий, с уверенным и смелым взглядом, с вопросом про какое-то его изучение под каким-то другим углом.
Хен Шик направлялся в душ, когда встретил по дороге Катю, разговаривающую с самой собой. Он хотел спросить ее о том, почему она рванула в душ в «мужское время», но не стал, потому что она, пройдя мимо, даже не повернула головы в его сторону.
Следующим он встретил Хена, идущего по коридору в одних штанах. Это было так непохоже на него, что Хен Шик молча прошел мимо. «Что происходит у этих двоих? — подумал он, — даже я чувствую сексуальное напряжение, которое от них исходит».
Глава 23
Она все-таки сходила в душ. Долго стояла под контрастной водой, чтобы, наконец, вернуться из своих мыслей к себе самой. И, кажется, ей это удалось. Она расчесывала волосы, когда в ее дверь постучали.
— Да! — ответила она.
— Привет. Я должен посмотреть, как ты, — сказал ей Джин Хек.
— Мне кажется, хорошо, врач, — и она улыбнулась.
— Лангеты можно снять. «Пальцы в порядке», — сказал он после осмотра. А вот ребрам нужно еще дать время. Избегай сильных нагрузок, хорошо?
— Слушаюсь, товарищ генерал! — Катя засмеялась. Ей всегда было просто с ним.
— Что по-женски? — немного смущенно спросил он, — все в порядке? Болей и кровотечений не было?
— Все в порядке, Джин Хек.
— По этому пункту лекарства продолжаешь пить.
— Хорошо.
Джин Хек вышел за дверь.
— Как она? — спросил его подошедший Хен.
— Лучше. Она намного лучше!
— Вы даете разрешение на прогулку, длинною в день, доктор?
— Если обещаешь, что моему пациенту не станет хуже.
— Обещаю, доктор! — и он открыл дверь в ее комнату.
— Кать, ты одета уже? Доктор сказал, что тебе нужно больше гулять. В общем, я жду тебя за дверью.
***
Она продолжала расчесывать волосы, но откуда-то взявшееся волнение никак не покидало ее. Расческа то и дело выпадала из рук. «Это, наверное, пальцы после лангетов еще не разработались», — пыталась найти оправдания она. «Но откуда тогда появилось это волнение? Почему его не было еще вчера? Почему вчера все было проще? Почему вчера я точно знала, что мне нужно делать, а сегодня хотела быть струей воды? Черт! Черт! Черт! Да что со мной такое? Почему, когда сейчас он постучал в эту дверь и куда-то меня зовет, когда он, наконец, сделал тот самый шаг, я так растеряна?»
Джин Хек, вернувшийся дать ей закончившиеся таблетки, молча смотрел на нее и понимал: все изменилось. Изменился Хен. И теперь она не знает, как ей себя с ним вести. Изменилась она. Потому что он разбудил в ней что-то неведомое ранее, и она, вместе с «недоженщиной» не знает, что с этим делать.