«Пора! — подумала она и выстрелила. — Первый — плечо, второй — плечо, третий — плечо, до шестого по коленям, каждому» — не дрогнувшей рукой в унисон с Денисом она делала выстрел за выстрелом, наблюдая, как канистры с бензином валятся из их рук, а они падают на землю.
«Еще трое. С последним в пролете. Не успею обойму поменять», — на насколько секунд спрятавшись обратно за холм, она продолжала разговаривать с собой.
«Седьмой — колено, восьмой — рука», — она продолжала разговаривать с собой, стреляя каждый раз по левой коленной чашечке и правому плечу.
«Если за мечту, если за любовь», — продолжал петь Денис.
«Пусто. Шестой ушел вправо. Жди», — тут кто-то схватил ее за волосы и потянул голову вниз. Она резко шагнула влево и что есть силы ударила того, кто держал ее, рукояткой пистолета между ног. И, когда от боли он все-таки отпустил ее волосы, она молниеносно сменила пустую обойму и выпустила в него две пули.
«Трое. Осталось трое. На восемь патронов», — напоминала себе она.
Она посмотрела по сторонам. Никого не было видно. Все три машины были пусты. «Значит ушли за дом. Там, у ручья, — единственное место, где они могут прятаться». И она бегом направилась туда.
«Думать наивно, что кто-то устанет в бою
И бескорыстно подарит счастливую даль», — раздавалось в наушниках.
«Никого не вижу, — думала Катя, — забежав за дом». Она быстро спряталась за огромным деревом. «Нужно выманить их», — решила она, глядя на громадную сухую сосновую ветку метрах в 20 от себя.
«Осталось семь. Семь патронов», — она наблюдала, как, будто благодарив ее, огромная сосновая безжизненная «лапа» падала вниз, задевая соседние деревья.
«А вот и вы, сволочи, — сквозь зубы сказала она, наблюдая, как те трое, прикрыв голову руками, разбегаются по сторонам. — Отсюда не достану. Патронов мало, не могу рисковать», — она выбежала из-за ствола дерева, вскочила на камень, потому что так обзор был лучше, — шесть, пять, четыре, черт, по-моему, зацепило, — по руке текла кровь, — мне не больно, это потом, три, два, один… все, — подумала она. — Это все».
Рука с пистолетом, немного дрожа, опустилась вниз.
Катя спрыгнула с камня и повернулась.
***
Гарри Джонсон, приехав к месту назначения вылез из машины.
«Наконец-то, сегодня все решится, и я смогу про это забыть», — думал он.
Он, не понимая, что происходит, смотрел, как несколько мужиков корчатся от боли, лежа на земле и держась за ноги. Рядом с ними валялись канистры с бензином. Полные канистры.
— Кто? — спросил он, хватая за воротник одного из них.
— Баба! Девка, фотографию которой ты нам дал.
Гарри Джонсон ничего не понимал. Там, на яхте, она даже не сопротивлялась. А теперь? Теперь точечно, грамотно, хладнокровно покалечила этих мужиков?
Он несколько раз сплюнул и пошел вперед.
***
Глядя на ее спину, на пистолет в руке, с которой методично капала кровь, агент ЦРУ Гарри Джонсон понял: она его убьет. Не задумываясь.
Катя спрыгнула с камня и повернулась.
Сейчас она была похожа на волчицу, защищающую свое логово и свое дитя.
Несколько секунд она смотрела на человека, искалечившего ее, бешенным горящим взглядом.
«Она точно меня убьет, — подумал Гарри, — голыми руками».
«Если за мечту, если за любовь» — звучало в ее ушах.
Внутри нее было столько гнева, боли и ярости, что она готова была пустить ему пулю в лоб и рвать его на куски, как зверь. «Я не убийца, — прошептала она, — ты не сделаешь меня убийцей!»
«Беги» — хрипло сказала она ему.
И он побежал…
Она схватилась руками за живот. На лбу выступили капли пота… Удар, второй, третий — волна фантомных болей прошла по ее телу.
«Сволочь! — взревела она, — сволочь!». И направила пистолет на его затылок.
«Может быть ты и хотел бы остаться другим,
Может, хотел просто жить и свободно летать.
Знаешь, всегда в жизни есть шанс остаться любым.
Но есть вопрос, что за это придется отдать?», — спрашивал ее Денис.
«Я не убийца, — повторяла она, — ты не сделаешь меня убийцей!», — опустив пистолет и, наконец, придя в себя, она побежала за ним.
***
Ан Хе Соп открыл глаза… Посмотрев на спящих у костровища друзей, он попробовал сесть, но тело плохо слушалось его. «Я что, мы все так напились?», — подумал он. «Хен Шик», — попробовал он растормошить друга. Но Хен Шик ему не ответил.
«Мне нужно проснуться», — сказал Хе Соп и, шатаясь, направился к колонке.
«Тварь! Бешеная русская тварь! — думал Гарри. — Неужели ты станешь моим концом?». Он попытался просунуть руку в наплечную кобуру, но рука дрожала, не слушаясь его.