Каждое слово сопровождалось ударом по голове или спине мальчика, она не смотрела, куда бьет и не хотела, молотила по нему выплевывая со слюной обидные слова и заливалась пьяными слезами.
К огромному удивлению мужчины, его поразила жестокость, с которой женщина избивала ребенка. Даже он, никогда не любивший Савку, пожалел его и попытался оттащить Валентину в сторону.
-Хватит, убьешь еще ненароком, посадят. Прекрати, кому говорю.
Николай утащил пьяную женщину в комнату и толкнул на кровать.
-Проспись, алкоголичка, а я домой поеду. Думал примешь меня с радостью, встречу отметим как следует, а тут вон тебе какой прием. Спасибо, больше не жди меня и забудь.
-Куда ты? Стой. Не отпущу.
Валя скатилась с кровати и поползла за ним по полу, вцепилась в штанину, обняла ногу и запричитала в полный голос.
-Не уходи, останься со мной. Все, что хочешь сделаю, только не уходи.
Николай трёс ногой, отталкивал от себя ее и, когда ему это надоело, наотмашь ударил по лицу.
-Пошла вон.
Оттолкнул ее с дороги, перешагнул и вышел из квартиры. Он не заглянул в угол, где скрючившись, лежал избитый Савелий, ему было не интересно, что с ним.
Мужчина спустился по лестнице, ругая баб и отбившихся от рук подростков. Как только, стихли его голос и шаги, из соседний квартиры вышла баба Зина. Причитая, старушка заглянула в открытую дверь, где рассмотрела маленькое тело Савелия. Дрожащей рукой, она прикоснулась к его плечу, позвала по имени, заплакала сильнее, когда увидела разбитое в кровь лицо.
-Миленький мой, дитятко, что же они с тобой сделали, изверги. Вставай, мой хороший, пойдем ко мне.
Савка еле-еле поднялся на дрожащие ноги и оперся на руку бабы Зины.
-Ма-ма, она…
-Знаю, знаю все. Пойдем, потом поговорим.
Савелий кивнул, сжал ноющие челюсти и вышел за порог, так ни разу и, не оглянувшись на валявшуюся в коридоре пьяную мать.
Не нужен он ей, ну и ладно. Она, тогда ему тоже не нужна.
-Баб, там мой рюкзак, принеси его потом, пожалуйста.
-Сделаю все, не переживай. Ложись ка, вон, на диван, сейчас полотенце принесу и умою тебя.
Савелий привалился к спинке дивана и закрыл глаза. Голова раскалывалась, рук и ног не чувствовал, а изнутри хотел вырваться дикий крик о помощи, но просить ее кроме, как у бабушки не у кого.
Глава 7 Смерть, как выход.
На дворе стояло жаркое и засушливое лето. Все ждали дождя, но синоптики в очередной раз предупредили, что осадков в ближайшие дни не ожидается. Эта жара доканывала людей, как никогда, особенно пожилых и страдающих гипертонией. Частые вызовы скорой помощи на дом стали обыденностью и, в этот раз машина с крестом, стояла у полуразрушенного дома в поселке, где из жителей осталось несколько дворов, да и в тех были одни пенсионеры.
Молоденькая медсестричка измеряла давление старушке, чье здоровье резко спало за последние полгода.
-У вас давление высокое, нужно купить вот эти таблетки и принимать их каждый день. Это не обсуждается. Еще выпишу уколы, поддержим работу сердца и сосудов. У вас есть, кому их делать?
Старушка кивнула головой.
-Вот и славно. Сейчас я вам укол сделаю, дождусь, пока давление спадет. А вы позаботьтесь о лекарствах.
Через сорок минут давление почти нормализовалось и девушка, покинула квартиру, уехав на очередной вызов.
А баба Зина осталась одна. Она держала в трясущихся руках список лекарств, которые были так не обходимы, но купить их было не на что. Та минимальная пенсия, что ей начислялась, сразу же после ухода почтальонши, переходила в руки старшего сына, чьи нужды были куда важнее, чем у его матери. Раз в месяц он или его младшая сестра, приезжали к матери и привозили продукты, но их было так мало, что хватало буквально недели на три. Были дни, когда приходилось экономить и готовить, через день. Так бы и дальше продолжалось, если бы не Савелий. Год назад он пришел неожиданно и увидел, как она плачет над горсткой дробленого гороха. Кроме этого, в доме не было ни крупинки.
В то время мальчик закончил десять классов и, его дружба и работа с Игорем и Счачтливчиком, приносили небольшой доход. Это были нечестно заработанные деньги, но Савка, как и предупреждал, кражами не занимался. Его работа состояла в другом, он был наводчиком, остальное делали другие ребята, а он сам, чтобы не мелькать в полиции и среди подозреваемых, оставался в стороне.
С матерью его отношения не ладились и на все просьбы бросить пить, она начинала кричать и винить его в своей никчемной жизни. С того раза, когда Валентина избила своего сына, Савелий не оставался с ней пьяной наедине, сбегал во двор, прятался в пустых квартирах, спал на холодном полу, но домой возвращался лишь под утро. Так было, пока Савелий не окреп и не подрос. Сейчас, его некогда красивая мать превратилась в дряхлую старуху и тот, кто был знаком с ней лет пять назад, не узнает в ней прошлую Валентину. Сам мальчик вырос в красивого юношу, с трогательными и понимающими глазами, что часто ему помогало в делах Счастливчика.
Но неизменными в ней остались злость на сына и желание напиться, чтобы оплакивать ушедшую молодость и Николая, он, как и сказал тогда, больше к ней не приезжал.
Савелий часто погружался в себя. Обвинения матери не остались им не услышанными, они зарылись в голову и грызли мозг, отравляя своими злыми словами жизнь мальчика. Не раз он взбирался на крышу заброшенной пятиэтажки, где подолгу стоял на самом краю и смотрел вниз, желая шагнуть вперед, ненавидя себя за такое желание. Всю свою жизнь он был один и никому по-настоящему не нужен, если только старой бабушке. Вспоминая о том, что кроме него о старушке никто не позаботится, Савелий с усилием заставлял себя спуститься вниз. А утром уезжал в город, где шел на встречу с Счастливчиком.
Счастливчик часто звал его жить в город, но Савелий не соглашался. Говорил, что мать есть мать, кокой бы она не была. С годами обида на слова пьяной женины мучила его по ночам куда сильнее, чем раньше и тогда, он тихо плакал, жалуясь на свою судьбу и злую долю, что так жестоко с ним обошлась.
В этом году Савелию должно исполниться восемнадцать. Школу он окончил и от матери переехал, но навещать не перестал, как и бабушку Зину. Сегодня Савка приехал раньше и первым делом постучался к бабушке.
-Баб, ты где?
Савелий вошел в квартиру и прошел в зал. Зинаида сидела сгорбившись на диване. При виде Савки, радость озарила ее изрезанное морщинами лицо.
-Савушка, внучек. Проходи, проходи.
Старушка поднялась на больные ноги и поковыляла к нему на встречу.
-Здравствуй, бабуль.
Парень приобнял хрупкие плечи бабушки и тихо спросил о здоровье.
-Хорошо, милый, не переживай за меня. Сам-то как?
-Нормально.
-У матери был?
-Нет еще. Вот с тобой поговорю и зайду.
Он всегда заходил, когда приезжал, но всего на минуту, чтобы удостовериться, что ничего не изменилось. Она также оставалась к нему равнодушна и обвинения ее никуда не делись.
-Зайди, зайди хороший мой. Мать она тебе, хоть какая, но мать. Вырастила тебя, не бросила. Зайди, а будешь в городе мимо церкви проходить, свечку поставь за ее здоровье. Вдруг образумится она?
В такие чудеса Савелий не верил, а церковь решил зайти, но здоровья попросить не одной матери, но и для бабы.
-Как она?