— И часто они так? — спросил я.
— Мы тут с Милкой каждый вечер гуляем, — прошипел Пашка. — Ну и эти тоже.
— Зачем ты так! — выпалил я, сорвавшись с места, и не разбирая дороги, помчался вон.
Наступили самые черные дни моей юности. Навалилась свинцовая тоска, тупая боль пронзала тело, стучала в голове, невидимая холодная рука сжимала сердце. На меня нападали жгучие желания — убить себя или Вовку, а заодно и эту…которая посмела в моих мечтах называться креолкой, а на самом деле оказалась… Далее из моего нутра выпрыгивали пошлые характеристики, которые приложимы только к самым развратным женщинами, с «низкой социальной ответственностью». Умереть хотелось всё сильней, сценки с вариантами «самоубивания» крутились передо мной навязчиво и упорно. Почему-то хотелось, чтобы про эту «месть наоборот» узнали все, особенно она, «так называемая креолка», и чтобы над гробом раздавались ее рыдания: «прости, я не знала, что ты меня так сильно любишь, какая же я коварная и тупая курица». Отец однажды ночью подошел ко мне, положил тяжелую руку на плечо и сказал только одно: «Об этом даже не думай!» Я взорвался приступом позорных слёз, боднул его в грудь и простонал:
— Зачем они так? Это же больно!
— Ничего, ничего, сынок, — протяжно вздохнул отец, сжимая пальцами мой затылок.
— Я думал, любовь — это счастье, радость!..
— Всё еще у тебя будет — и настоящая любовь, и счастье… всё остальное.
Тогда я не спросил, что значит «остальное». Только потом, годы спустя, стал понимать. Отец имел в виду, что я, как сын единородный, как наследник, просто обязан пройти по его стопам, узнав и любовь, и смерть, и настоящую горечь потери. А то юношеское гормональное беснование — это лишь пристрелка перед настоящей битвой. Но как выяснилось позже, и это было нужно, и это не было случайностью.
Моя красавица мама, не оставила меня в столь удрученном состоянии — она сумела пробиться сквозь мрачную пелену отчаяния, осветила меня своей белозубой улыбкой и нежно прошептала: сынок, мужайся, твоя любовь и твое счастье впереди, обещаю. В тот миг в сердце установился дивный покой. Потом еще не раз та дивная тишина в душе, дарованная мне мамой в качестве наследства, поможет пережить любые беды и любое счастье. Как говаривал отец, что нас не убивает, делает сильней.
История с неудачной влюбленностью завершилась для меня весьма показательно. Я-то думал, что девушка, увлеченная страстью к другому парню, обо мне и не вспомнит. Оказывается, Лиля буквально купалась в волнах моего обожания, хоть и не показывала виду. После того, как мы с Пашкой застали парочку на месте преступления, я потерял интерес к девушке, ей стало недоставать моих томных взглядов, она стала нервничать, как наркоман во время ломки.
На выпускном вечере Лилия, выпив второй бокал шампанского, тряхнула головой, распустив по обнаженным плечам волны каштановых волос, подошла ко мне и пригласила на белый танец. Надо же такому случиться, Лилю буквально на секунду опередила моя штатная партнерша по бальным танцам Танюша. Я конечно же выбрал ее, и мы закружились под звуки вальса, получая удовольствие от натренированных танцевальных движений.
Я тогда готовился поступить в спецшколу, по совету отца прошел подготовительный «курс молодого бойца», научился стрелять, боксировать, бегать по пересеченной местности, отражать нападение с ножом и… владеть искусством бальных танцев.
С выпускного вечера мы уходили с Таней. Я уж и думать забыл о Лиле, как вдруг она напомнила о себе. Подбоченившись, как ослепительная Ортенсия в испанском «Зорро», она перегородила нам дорогу, тряхнула копной волос, сверкнула карими очами, окинула презрительным взглядом Таню и прошипела по-змеиному: «Ты об этом еще пожалеешь!» Пока я соображал, о чем пожалею и с какой стати, из черной тени кустов выскочил хулиган Вовка, попрыгал передо мной, неприлично ругаясь, по-блатному растопырил пальцы, скривил физиономию, взвизгнув: «Получай!» — длинно размахнулся, как пьяный колхозный тракторист, и получив от меня молниеносный прямой справа, — вернулся в кусты, в полете падальщика, сбитого чернокожим охотником. Лиля набросилась на Таню, пытаясь вцепиться растопыренными пальцами в прическу за семьсот рублей, но Танюшка обучилась на подготовительных курсах не только бальным танцам, поэтому отвела руки загребущие, плавным броском айкидо отправив неудачливую соперницу в кусты, следом за киллером-любителем Вовкой. Оглянувшись на кусты, разглядел искаженное злобой лицо Лили с черными ненавидящими глазами. Только беспечно пожал плечами, и мы с Танюшкой продолжили путь под едва сдерживаемый смех победителей. Но увы, нападение Лилии в тот вечер было не последним. Вот уж в чем, так в яростной злобной мести ей отказывать не следовало.