А наутро было решено выдвигаться в столицу, благо ехать было не больше трёх дней. Пр'Истер выделил нам лошадей и небольшой отряд в сопровождение. Первые полдня меня учили ехать на лошади. Было страшновато находиться на такой высоте, когда под тобой разумное существо, которое непонятно что может удумать. Но спокойные объяснения Рамирона и мое упрямство в достижении цели дали нужный результат. Поначалу мы ехали неспешно, приноравливаясь к моему темпу, но потом мне стало совестно так задерживать отряд, и я постаралась ускориться. За день мы лишь раз остановились перекусить взятым из замка провиантом, а потом гнали до темноты, чтобы остановиться на постоялом дворе. Когда я вечером сошла с лошади, то чуть не упала. Точнее, упала бы, но успела уцепиться за Рама, который, обернувшись, удержал меня. Странный он какой-то. Весь день он скакал рядом, вначале давая советы, потом просто молча. Теперь смотрел на меня, будто пытаясь что-то прочесть по моим глазам, и не размыкал объятий. В душе опять стали разгораться непривычные ощущения. Наши с ним молчаливые диалоги уже не так пугали, но все равно были мне абсолютно непонятны. Не так долго я его знала, чтобы объяснить себе, что все это значит. Списав пока всё на особенности этого мира или этого мужчины, не важно, я, чуть оттолкнув Рама, поплелась в выделенную мне комнату. Один из людей Пр'Истера уже успел нас разместить и заказать ужин, уехав вперёд ещё на дневном привале. Все тело сильно болело, и я, с трудом приведя себя в порядок, поужинала и легла спать. Я вообще не представляю, как завтра встану с кровати. В первый же день столько проехать! Когда я, отстонав минут пять, устраиваясь поудобнее, наконец задремала, в дверь постучали. Пришлось опять вставать. Я чуть не расплакалась! За дверью оказался Рамирон.
- Извини, ты, наверное, уже легла, но это важно. Вот, - он протянул мне баночку. - Намажь везде, где болит, я знаю, как тяжело даётся первый день в седле. А ты ехала не останавливаясь столько времени!
У меня даже поднялось настроение. Поблагодарив, я закрыла дверь и, обмазавшись с ног до головы, сразу легла спать, надеясь, что утром ничего болеть не будет.
Назавтра я была более или менее в форме, но во время завтрака Рам практически в ультимативной форме сказал, что первую половину пути я проделаю сидя с ним на коне. По его словам, чтобы я могла окончательно прийти в себя после вчерашней скачки, а заодно не тормозить отряд. Я была не против. Мне хотелось расспросить его об изменениях в моих снах, а сделать это, управляя лошадью, было невозможно. К тому же никто не знал, что я умеющая летать. Кроме Альрина, которому по словам Рамирона, можно было доверять. Вместе они придумали объяснить наше вмешательство тем, что Рам обучает меня снохождению, потому что у меня дар проснулся очень поздно. А в крепости мы оказались, так как путешествовали, проходя поблизости, направляясь в Забытый лес, где по слухам можно быстрее развить этот дар. Забытый лес был странным и неизученным местом, никто не знал ни причин возникновения, ни всех его особенностей, поэтому наша история об оставшемся в другом месте сопровождении казалась достоверной. Про мой полет никто не заговаривал. Возможно, меня не видели в полете? Не знаю. Но по какой-то причине Рамирон не торопился афишировать мое присутствие в этом мире.
Ехать с Рамом было уютно. Он обнимал меня левой рукой, правой держа поводья, а я, чуть повернувшись и облокотившись на его плечо, засыпала его вопросами. По его мнению, получалось, что реалистичность была у всех сноходцев в этом мире, и я, наверное, просто адаптировалась. А предчувствия он объяснил совместным сном, так как он держал меня за руку, то моя потребность помочь и способность летать сложились с его возможностями как мага. Про причины планирующегося взрыва он не мог сказать ничего определенного. Пр'Истеры были из той аристократии, что оставались верны королю при любых обстоятельствах, поэтому соглашались служить короне там, где это было необходимо. Приграничные земли были большой ответственностью, тем более, что последнее время в них стало неспокойно. Рамирон говорил, что это обстоятельство пытались связать с ослаблением чар Забытого леса, который служил своеобразной защитой - через него практически невозможно было пройти, и с постепенным исчезновением умеющих летать. Но на деле фактов, подтверждающих эти гипотезы не нашли.
Но говорили мы не только о последних событиях. По просьбе моего спутника я рассказала о себе и моем мире, как жила там я, и живут другие. Он, конечно, пробыл там целых три месяца, но ему было интересно мое мнение, а мне понравился его свежий взгляд на некоторые проблемы.
Так мы ехали до привала в середине дня. Я окончательно пришла в себя, а новая информация помогала отвлечься. Поэтому после отдыха я решила ехать самостоятельно. Надо же было привыкать к этому миру, здесь все передвигаются на лошадях, и выбора у меня не было. К тому же я никак не могла разобраться в себе. Рядом с Рамироном я не контролировала свои эмоции. Внутри все как будто звенело, что очень мешало мне и отвлекало. Хотелось бы понять, что со мной случилось, почему я так странно себя чувствую рядом с ним. Мужчина же, наоборот, был спокоен и сдержан, негромко говорил, обстоятельно отвечая на мои многочисленные вопросы. Мне оставалось только надеяться, что моя реакция была им не замечена. Справиться со своей взбунтовавшейся душой у меня не получалось, поэтому я решила держаться от него на расстоянии. Скоро мы приедем на место и мне понадобятся все мои силы и ещё много чего, чтобы постараться помочь этому миру.