Правда, третьего дня Умид сам заново выложил плиту и прочистил дымоход. Но осенью он не запасся топливом, и нынче топить следовало экономно. Умид придвинул свой стол вплотную к плите и разжигал огонь только перед тем, как сесть работать.
Он постепенно вернулся к своим старым привычкам. Жизнь в доме Абиди начинала ему казаться давным-давно увиденным сном. На душе становилось спокойнее, рана на сердце затягивалась. Никто не напоминал Умиду о том, что произошло. Словно все о нем забыли…
Однажды, это было в субботу, около калитки, скрипнув тормозами, остановилась машина и дважды просигналила — словно два гвоздя вбили Умиду в сердце. Он выскочил на крыльцо и посмотрел на улицу. Из машины вылез Инагамджан и знаком предложил спуститься вниз. Умид набросил на плечи пальто и вышел. Подал Инагамджану руку.
— Зашли бы, выпили пиалу чаю, — промолвил Умид.
— Спасибо, приятель. В другой раз. Сейчас спешу, — говорил Инагамджан, копаясь во внутреннем кармане пиджака. — Просили передать ваш паспорт и другие документы, вот они, пожалуйста.
— Спасибо, они мне как раз очень понадобились.
— Скажите-ка, йигит, из-за какого пустяка у вас разлад получился?
Умид вспомнил, как Инагамджан сам однажды не очень лестно отозвался о Жанне. Он усмехнулся, испытующе оглядел его, стараясь уяснить для себя, кто он, этот Инагамджан, — честный парень, тоже запутавшийся в сетях Абиди, или пройдоха и лицемер?
— Между прочим, от вас я узнал, что Жанна до меня уже была замужем, — сказал Умид. — Заметьте, не от нее, а от вас.
Инагамджан покраснел, потупился.
— Я вам только сказал о том, что слышал от других. Не знаю, правда это или нет…
— Впрочем, это не главное… Вам очень интересно узнать, почему мы развелись? А для чего? — Умид в упор разглядывал Инагамджана, чувствуя, что даже машину Абиди он сейчас ненавидит и, будь она живой, пнул бы изо всей силы в отсвечивающий, как зеркало, полированный бок. — Зачем вам это знать? — переспросил Умид резко. — Чтобы спустя какое-то время выложить подробности следующему зятю домуллы?
— Вы меня правильно поймите, — сказал Инагамджан, не смея взглянуть ему в лицо. — Я вовсе не собираюсь вмешиваться в вашу семейную жизнь, да только… Скажу вам по правде, Сунбулхон-ая велела мне узнать, долго ли вы намерены жить так, — он многозначительно кивнул на балахану. — Можно ли, приятель, сжигать весь дом, чтобы вывести тараканов? Что, если мы сейчас сядем в машину и я вас доставлю прямехонько к вашей семье? А?.. Как думаете?.. Сунбулхон-ая твердит без конца, что успела к вам очень привязаться и любит, как сына. А Жанна не прочь на коленях вымаливать у вас прощение. А домулла, тот даже слег в постель — переживает, что в гневе наговорил лишнего. Старый человек, нервный, ни к чему вам на старого человека обижаться… Если б вы слышали, как они вдвоем набросились на бедную Жанну — ругали на чем свет стоит… Может, поедем, а? Давайте обрадуем стариков. Сколько им жить-то осталось, не будем огорчать на старости лет… А Жанна сколько слез пролила за эти дни… Дружище, когда человек кому-нибудь прощает один грех, то с себя снимает сотню грехов. Поехали, а?
Умид рассмеялся и хлопнул Инагамджана по плечу:
— Ну, хватит, парень, заткни-ка свой фонтан. Пойдем лучше чай пить.
Инагамджан пожал плечами.
— Не обижайтесь, роль миротворца всегда считалась благородной, — продолжал Умид. — Но в данном случае она только унижает вас. Постеснялись бы…
— По совести сказать, я не знаю, что там у вас произошло. Но что мне наказали, то я и передаю.
— Сдается мне, вы любое поручение исполнили бы, если б даже оно граничило с подлостью, — лишь бы хорошо платили. Не так ли? — заметил Умид с усмешкой, глядя в упор на Инагамджана.
— Напрасно вы так думаете, — с обидой проговорил Инагамджан. — Я вам передаю всего только их слова. А сам я думаю: «Хоть бы он не согласился!» Вы обо мне, оказывается, паршивого мнения, братец. А я вам никогда зла не желал… И теперь вот откровенно говорю вам, что они меня послали — поговорить с вами, узнать ваше настроение и выпытать, что вы намерены дальше делать. А паспорт — это предлог… Домулла думал, что вы испугаетесь, когда он отказался быть вашим научным руководителем. Он мне самому говорил, когда я вез его: «Этот безродный выскочка на животе приползет в мой дом, будет умолять…» Но вы стойким оказались. Молодец! Домулла слег с досады. Вы сильнее его. Духом сильнее…