Да, было бы справедливо, если бы на том свете существовали ад и рай.
Через некоторое время Арслан вернулся к могиле отца, постоял в безмолвии. Ему почудилось, что он услышал родной и близкий голос: «Арсланджан, все ли в порядке у нас дома? Как поживают мама, сестры?»
— Мы все живы и здоровы. А мама и сестры велели вам кланяться, — вслух произнес Арслан.
«Блюдешь ли ты мои заветы?»
— Да, отец.
«Чисты ли твои помыслы и желания?»
— Да.
«Ступай, сынок. И живи так, чтобы тебе не стыдно было глядеть в глаза людям».
— Прощай, отец.
Арслан медленно повернулся и по тропе направился к аллее, проходившей через середину кладбища, ведущей к выходу.
Глава двадцать первая
НАЧАЛО
Ожесточенные бои бушевали далеко на западе, но их отголоски доносились до глубокого тыла страны. На улицах все чаще встречались раненые. Народ к фронтовикам относился с уважением, им часто доверяли ответственные посты…
В один из дней некий молодой человек по фамилии Хашимов появился в отделе кадров завода Ташсельмаш. Одной рукой он опирался на костыль, другой на палку. Конечно же такого человека на тяжелую работу не пошлешь, его назначили заведующим клубом. Хашимов стал часто появляться в цехах, которые в самом начале войны были экстренно переоборудованы и теперь выпускали продукцию для фронта. Он беседовал с рабочими, проводил, как он выражался, культурно-просветительную работу. Человек он, по всему, был общительный, свойский, и в скором времени во всех цехах у него появились друзья-приятели.
Рабочий день близился к концу, Арслан уже работал из последних сил. Лопата выскальзывала из занемевших от усталости рук, голова раскалывалась от гула. Цех был наполнен синим чадом, и фигуры людей в нем еле различались. Арслан не сразу заметил подошедшего к нему Самандарова. Тот протянул руку, Арслан долго вглядывался, пока узнал его. Самандаров был в замасленной спецовке, будто только что отошел от своего рабочего места. Он пригласил Арслана покурить. Вышли во двор. Здесь было тихо. Арслан почувствовал, что встреча их неспроста, Самандаров собирался говорить о серьезном.
Так и было. После некоторого молчания Самандаров спросил:
— Вы знаете завклубом Хашимова? Он из махалли Каллахона…
Арслан усмехнулся. Помедлив, сказал:
— Знаю. Только, признаться, не помню фамилии. Прежде мы его звали просто Баят-бола.
— Хаят Хашимов?
— Да, кажется, Хаят. Мы в одной школе учились. А что?
— Какого мнения вы о нем?
Арслан пожал плечами.
— Кто его знает… Скользкий, по-моему. Весельчак, острослов, а наши ребята почему-то его недолюбливали. Не помню, чтобы с ним кто-нибудь дружил.
— Расскажите все, что вы о нем знаете. Это поручение комиссара. Вряд ли стоит мне говорить вам, что в этом деле не может быть мелочей. Мы располагаем сведениями, которые обязывают приглядеться к нему попристальнее.
Да, это был как раз тот случай, когда нельзя давать ответ не подумав. Папироса в руке Арслана медленно тлела, выпуская синюю спиральку дыма, а он думал. Представил себе, узкие улочки махалли, по которым бегали ватаги мальчишек с деревянными «саблями», просторную спортивную площадку позади школы, под которую отвели бывший огромный особняк Шоабдумавлянбая. Здесь каждый день на большой перемене и после уроков играли в баскетбол и волейбол. А Хаят Хашимов редко принимал участие в шумных играх. Чаще он катался на площадке на своем велосипеде, мешая играющим, которые, не зная, как бы отвадить его, старались, изловчившись, «срезать» мяч так, чтобы попасть в него. Однажды Арслан, угодив Хашимову в плечо, сбил его с велосипеда, и все-таки он продолжал досаждать играющим, разъезжая между ними с самодовольной ухмылкой на лице. Арслан не помнит, чтобы Хаят Хашимов дал кому-нибудь свой велосипед покататься…
Вспомнился Арслану школьный физический кабинет, размещенный в бывшей просторной гостиной бая, стены и изящные колонны которой были облицованы узорчатым ганчем. В застекленных нишах стояли диковинные приборы, вызывавшие у учеников изумление и восторг: эбонитовая палочка, электризующаяся от трения о бумагу, гальванический аппарат, вольтметр и множество других приборов.
Однажды Хаят Хашимов вынул из ниши большой термометр и разбил его, чтобы взять ртуть. Его поступок обсуждался на учкоме, куда был вызван и его отец, бывший халфа Хашим, который то и дело низко кланялся и умолял не выгонять сына из школы. Надо же, из-за ртути разбить термометр!