— Реджина… я.я, — попыталась блондинка.
— Что ты, Эмма, что ты? — хватая девушку за подбородок и заставляя посмотреть в свои шоколадные глаза, спросила Миллс, наблюдая, как взгляда глаза в глаза упорно избегают. — Что ты, мисс Свон? Ты не хотела, но ты сделала? Ты не планировала, но так получилось? Ты вообще думала о последствиях? Ты могла лишиться ноги! — крикнула она.
— Я и так их лишилась, — не менее зло выплюнула Эмма, распаляясь — это не ты здесь инвалид! Это Я! Это МНЕ нужен будет пожизненный уход, а не тебе. Это Я не смогу больше заниматься тем, чем хочу. Это все Я!
Реджина неверяще смотрела на Эмму, не понимая, что она сделала не так. Чем заслужила такое? Она по максимуму пыталась сделать жизнь девушки комфортной и интересной, не смотря на происшествие, а оказывается, сделала только хуже?
— Знаешь, что? Лучше бы та пуля тогда угодила в меня, — произнесла отстраненно Док, последний раз посмотрев в увеличивающиеся от ужаса глаза Солдата, Реджина поднялась со своего места и покинула палату, возвращаясь к сестре.
— Стой, стой, стой, — отчаянно кричала Эмма в закрытую дверь.
В холле ее встретила встревоженная Зелина.
— Что случилось? — подлетела она.
— Ничего, я хочу домой, — раздавлено сказала Миллс.
— Но…
— Я. Хочу. Домой, — по слогам отчеканила брюнетка.
— Хорошо, — кивнула рыжая, не решаясь спорить и отдала ей свои ключи, — ты иди в машину, а я сейчас вернусь, — попросила она, получая кивок. Как только Док покинула зал, Саттер наравилась в палату к Эмме, входя туда и наблюдая плачущую блондинку.
— Доигралась?
— О, нет, тебя мне еще не хватало, — протяжно простонала Свон.
— Только меня и не хватало, — кивнула Зелена, пододвигая стул и заваливаясь на него с характерным грохотом, — Что ты натворила такого, что моя сестра вышла от тебя ни-ка-ка-я, — потребовала ответов гостья.
— Я просто… она меня разозлила, — признала Эмма.
— Она? Эта милейшее создание? — фыркнула Зелина, прекрасно зная, что злить — лучшее качество Миллс.
— Да, представь себе, — всплеснула перебинтованной рукой Эмма, — она… она начала кричать на меня и обвинять.
— И она правильно сделала, я бы тоже обвинила тебя на ее месте, — довольно сухо говорила Зелина, — у нее на это свои причины.
— Какие? Почему она не сказала об этом? Мы могли бы поговорить!
— Наверное, потому что ей тяжело об этом поговорить и ты достаточно быстро ее осадила, что у нее отпало все желание тебе рассказать? — задала наводящий вопрос рыжеволосая, пожимая плечами.
— Ты права, — потупив взгляд, промямлила блондинка.
— Ноо… — сохраняя интригу протянула девушка, — для того я и здесь. Я могу рассказать, потому что я — прямой участник. Ты слушать собираешься?
Поднимая голову, блондинка кивнула, сосредоточив внимание на Зелине, что начала свой рассказ:
— Тогда мне было 23 года…
«Зря, зря, зря Реджина с ним связалась, чертов дилер. Зря я с ним связалась. Бляяя, мне бы ща дозочку! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Ну, у меня наконец-то появились бабосы, на дозу хватит, а еще и должок отдать этому черту. Ой, вот звонить ему лень, вообще лень, только если он сам позвонит, где там телефончик-то… А, вот и он. Ой, сколько от этого пидора звонков, так так так, сколько в сообщениях угроз. Да чо он мне сделает-то, не убьет же. Ага, звонит, как по расписанию прям» — думала, вышедшая из упоротости Зелина.
— Алло, — только и успела сказать она, как по ту сторону послышался крик:
— Где деньги, чертова наркоманка? — заорали в трубку, что ту пришлось отстранить от уха.
— Не ори, — тускло проговорила Зелина, — деньги у меня, когда и где тебе их передать? Ну, ты мне там еще дозочку приготовь, а то мы соскучились друг по другу.
Мужчина по ту сторонузло хихикнул и предложил:
— Сегодня в 5, у Реджины, если переживаешь, что она увидит тебя, то не переживай, она вернется позже, а ты только передашь мне конверт, я жду — как только он договорил, то сбросил звонок, не давая собеседнице даже возразить.
Время 5:00 PM. Стук в дверь.
По ту сторону двери подошли практически моментально, открывая дверь так, чтобы пролезла только рука, Зелину схватили и протащили внутрь. Они должны оставаться незамеченными.
— Ну, здравствуй, дорогая — сказал мужчина, припечатывая гостью к двери, и грубо целуя изнеможденную девушку, что пыталась его оттолкнуть, но силы ее давно покинули.
Она осунулась, появились мешки под глазами, руки исколоты, но все же она была в своем уме, и все что ей оставалось — протестующе мычать и дергаться, пытаясь сбросить чужие руки.
— Хватит сопротивляться, у тебя нет выбора, ты мне должна — прорычал он, ударяя наотмашь по лицу. Рыжая пошатнулась, но не упала, вовремя выставляя руку, чтобы облокотиться на стену. Не успев даже вернуться в нормальное положение, ее уже схватили за волосы и потащили в неизвестном направлении.
— Отпусти, мне больно, — шипела она. Не угрожающе, а от боли.
— Когда захочу, — сказал светловолосый, и поплелся дальше, не обращая внимания на скулеж со стороны пришедшей.
На секунду он отпустил девушку и оставил ее стоять в кухонном проеме, а сам по пути схватил нож и где-то в верхних ящиках нашел свечу, которую тоже прихватил и спички. Взглянув в проем, он увидел, что «пленница» пытается удрать. Он вздохнул и ускорив шаг поплелся ко входной двери. Дверь уже была почти открыта, когда совсем рядом с головой пролетел нож врезаясь в древесину, а девушка сразу замерла.
— Это было твое самое плохое решение — сбежать. Даже попробовав наркотики и пристрастившись к ним, ты не поступила настолько плохо, насколько поступила сейчас, — и он в неверии качал головой, подходя к ней, и выдергивая нож из древесины.
Развернулся от нее и пошел, а она так и продолжала бы стоять, если бы не его слова:
— Ты идешь или тебе помочь?
И с той самой секунды, как она решила по-быстрому сбежать, у нее перестал существовать какой-либо выбор. Выбор есть не всегда. И она молча пошла за ним, представляя, что сейчас будет и от собственных фантазий, ее начинало тошнить. Но грядущая реальность оказалась куда хуже, от нее захотелось умереть.
Она и не заметила, как за ней закрылась дверь хозяйской спальни.
Она даже не успела осознать где находится, как оказалась уже без верхней одежды и с оголенным торсом, а очнулась лишь от звука расстегивающейся ширинки.
Она сделала еще одну попытку:
— Не надо, пожалуйста, — фактически молила рыжеволосая девушка.
— Это как раз то, что нужно! — восторженно воскликнул он, будто маленький ребенок, которому только что купили новую игрушку, — А теперь — заткнись и делай то, что я тебе говорю!
В этот момент она поняла, что обречена, что никакие просьбы и мольбы, ей не помогут его остановить, а одно неверное движение, приведет к необратимым последствиям. Она повиновалась, она замолчала. И с этой самой минуты делает лишь то, что он ей скажет.
Теперь Зелина осталась прикрытая лишь скудной полоской ткани между ног.
— Ляг на кровать, — приказал Робин.
Она выполнила и это, беспрекословно. А он, тем временем, достал откуда-то веревки, и стал прочно привязывать ее руки к металлическим прутьям кровати. Затем, снова отходит. Зажигает свечу и ставит в подсвечник, кладет нож так, чтобы он находился прямо над огоньком, затем начинает раздеваться сам, но не полностью, лишь низ.
Он молча, с коварно-устрашающей улыбкой, как зверь к своей жертве, подходит к лежащей на кровати девушке.
— Я долго этого ждал, — улыбался Робин, смотря на девушку и раздвигая ее ноги, устраиваясь между ними. Проводит рукой по всему телу голой девушки: от шеи до самых икр, от икр до самого сокровенного, а затем проводит по складкам. Сухо.
— Значит я не возбуждаю тебя? — зло вскрикнул Локсли.
— Дело не в этом, — прошептала она, боясь его реакции. И правильно делала. Он снова хлестко ударил ее по лицу, разбивая губу из которой тут же брызнула капля крови, попадая в рот, и создавая противный металлический привкус на языке.