«Что я такого сделала, что так вышло?»
По сути, почти тот же вопрос, что и задан ранее, только перефразирован, но если подумать, то совсем непохож.
Что в своей жизни, Эмма сделала не так. Разве, спасать — плохо? Ладно-ладно, стоит признать, что она занималась мелким хулиганством когда-то. Но разве это — что-то, по сравнению с регулярным риском в жизни потом? Хотя, кто его знает, ведь не стоит верить правительству, а она только и делала, что выполняла их приказы. Так может, она вовсе никому и не помогала? Смотря, например, на тех же детей, в которых, она найдя тогда маленькую себя, в порыве героизма, сама же их и загубила. Но, все же, как никак, она хотя бы помогала своей стране. Так за что она там получила инвалидное кресло, спасая девушку от глупых бандитов, возомнивших себя бесстрашными гангстерами?
Конечно, это не отменяет того факта, что и ее же она, кажется, получила впридачу. Такую заботливую и красивую, что стала проблеском в ее сердце. Саженцем цветочка, который уже пустил корни в сердце и грозился разрастись. Эмма никогда не дарила так много любви, можно сказать, что она ее даже никогда и не ощущала. Даже с Киллианом. Но всю эту нежность, что появилась вместе с Реджиной, она хотела ей же и отдать. Эта женщина определенно ее заслуживает, и не только от Эммы, а частичку нежности от всего этого мира. Даже, если история Реджины не так страшна, то она заслужила всего самого лучшего, как, конечно, и любой другой человек.
Может, Миллс и сильная, но даже она становилась в присутствии Эммы, по-своему мягкой и домашней. И Свон очень хотела быть опорой для этой, порой чересчур хрупкой, женщины, что, собственно, и привело к решению, которое Эмма приняла.
«За что со мной так обошлись?»
И этот вопрос, совершенно ничем не отличается от других. Просто одна из многих формулировок для тех людей, которые просто любят вопросы и ничего не собираются делать, потому что они так потерялись в собственном, возможно, несуществующем горе, что просто задают одни и те же вопросы, используя кучу вариаций, которые, если присмотреться, приводят к одному и тому же. С того, с чего все началось.
Так все же, за что?
За что со мной так обошлись?
Обошелся кто? Родители?
Допустим, что они поступили неправильно и обошлись как-то, мягко говоря, по-свински. Но даже у них, наверняка, были причины.
Кто еще обошелся? Господь Бог? Так Эмма в него и не верит. Но все мы начинаем в него верить, когда чего-то от него хотим. Возможно, когда нужны ответы или та же элементарная помощь. А потом забываем поднять глаза к небу и сказать «спасибо». Можем даже про него вспомнить, когда нужно кого-то обвинить, а некого, да и виновник — ты сам.
Ну, кто еще? Судьба?
Глупое суеверие, что все расписывает судьба. Разве ей нечем заняться, кроме как расписать миллиарды вариантов развития событий? Да уж, смешно. Ее тоже любят обвинять, когда она ни в чем неповинна, а в итоге, она приводит вас туда, куда вы и хотел или туда, куда заслужили. Обвиняй ее — не обвиняй, выбор был за тобой и она никогда не оставляет безвыходных ситуаций, может, только на время.
Но ведь, следуя из предыдущего, кто всегда будет виноват? Не ты ли сам?
Твой выбор — самое главное. Ты можешь ломать собственную жизнь, выбирая то или иное, а можешь же и добиться того, чего желаешь больше всего, не руша при этом ничего. Легкий путь или нет — твой выбор.
Эмма, конечно, полагала, что чем труднее — тем лучше. И это же, поспособствовало тому, что теперь решение было более уверенным и не варьировало от стоит/не стоит.
И Свон, как ни крути, несмотря на положение и обстоятельство вещей, была безумно рада, что, или благодаря обстоятельствам, или же собственному выбору, она встретила Дока. Ей сразу вспомнились ее прекрасные глаза. Темно-карие, что на солнце становились ярче и светлее, меняя цвет на янтарь с толикой золота, которое давало блики. Это были ее жизнерадостные искорки. Ее мягкая и снисходительная, порой, улыбка, которую она дарила только особенным людям, в число которых, входила Эмма.
Иногда, складывалось впечатление, что такую улыбку никто раньше и не видел, ведь у Зелины такие удивленные глаза, когда она смотрит на улыбающуюся сестру, словно видит в первый раз это явление. И Эмма была всему этому рада и даже тому, чему нельзя радоваться. Она была рада, что ее подстрелили. Рада, что не чувствует свои ноги. Рада, что спасенной была Реджина, и радовалась, что она у нее — у Эммы, — как-никак, есть. Единственное, что тревожило ее, так это то, что она сможет ее больше никогда не увидеть. К слову, всю эту неделю, Свон даже не пыталась связаться.
Возможно — правильный выбор.
«Почему так, а не иначе?»
И, наконец, самый главный вопрос, на который нет ответа.
Так думала Эмма, но это не останавливало ее от того, чтобы поразмышлять на эту тему.
И каков ответ?
Наверное, так надо. Все тянется с самого рождения, не так ли? Каждый наш выбор, решение, действие — приводит нас туда, где мы оказываемся в итоге. За этим ничего не кроется и никто не виноват. Так сказать, просто цепочка, логическая последовательность. Словно числа в математике. Решение уравнения. Этапы. Ты можешь радоваться тому, где ты сейчас, а можешь и нет. Также, ты в праве все изменить, стоит лишь захотеть и привести телегу с надписью «хочу» в действие, применив силу.
Так почему так?
Да просто потому, что мы сами к этому пришли, даже если не осознавали.
Почему не иначе?
Именно по этому же. Ибо ты так захотел. И бессмысленно ссылаться к «Высшим Силам». Тут только ты и обстоятельства.
А чужие жизни и действия, вам неподвластны, по большей части. В каких-то моментах, вы и только вы, принимаете участие в ключевых моментах. Например, когда выбираете власть, вместо любимого человека. Или сгибаетесь под тяжестью обстоятельств, хотя вместе могли бы преодолеть и их, но это же кажется таким тяжелым и непреодолимым и легче, конечно, бросить все к чертям собачьим. В конце разбивая и свое, и чужое сердце. В обоих случаях.
Ну, а Эмма? А что Эмма? Она была довольна положением вещей, исключая, естественно, момент, когда они поругались с Реджиной.
«Это поправимо» — сказала она в один из дней, находясь в палате в одиночестве.
Может не сейчас, но это действительно поправимо. И пусть Свон не может бегать за Миллс в данный момент, она все равно добьется этой женщины, чего бы ей это не стоило. Эмма была счастлива. С Реджиной. И другого человека ей уже и не надо.
— Здравствуйте, — сказала Эмма, завидев доктора, который пришел к ней в очередной раз за неделю. Это радовало, он давал положительные прогнозы.
— Как Вы? — спросил Вэйл.
— Чувствую себя? Хорошо, а все остальное вы мне скажите, — серьезно заявила она.
— Хорошо.
Свон была не сильна в медицинских терминах, и не знала названий всего оборудования, хотя, ее познания об этом, и вовсе, ограничивались одним лишь стетоскопом и скальпелем, ну, может и отсосом. И то, все это запомнилось из каких-то медицинских сериалов. Так что, та прямоугольная плоская железная штука, что была у него в руке, Эмма не могла никак обозвать. Но Доктор провел этой штукой по бедру ее правой ноги, и это движение заставило ее дернутся, и улыбнуться огромной улыбкой от уха до уха, но она тут же потухла, когда он провел по ступне и она ничего не почувствовала. Вэйл молчал, а она хмурилась. Ту же процедуру он проделал и со второй ногой, но почувствовала она, отнюдь, не в обоих случаях, и это только больше ее насторожило.
— Что ж, — начал ее врач, — ваша чувствительность восстанавливается. Попрошу Вас, мисс Свон, не пугаться раньше времени. Чувствительность, отнюдь, не восстанавливается одновременно на обеих конечностях. Но, должен предупредить, что если чувствительность правой ноги вернётся не полностью, мы сможем сделать ампутацию ноги и заменим ее протезом или что-то вроде бандажа который будет поддерживать вашу ногу и позволит вам передвигаться за счет рабочего бедра. Оба варианта возможны, но выбор за вами.