Извиняюсь за задержку, не бейте. (с) PeccatriX.
Люблю сучку, чо цетатнула сверху 👆
Мы движемся к концу, еще одна глава и млжет быть эпилог, или может быть и нет..
Забабахайте по братске отзывов, а-ля «связь читателя и автора».
(c) ebloavtor <3
====== Глава 16. Часть 1. ======
Комментарий к Глава 16. Часть 1. Драстье, драстье. Побегу сразу к делу.
На самом деле, я разочарована тем, что так мало ждунов, когда последний раз было 69. Черт, а сейчас всего 55 и то с горем пополам набрали. Даже желания никакого не было писать и выкладывать главу, хотя мне довольно интересно во что же выльется продолжение и концовка фика. Не думайте, что я уже знаю, чем все это кончится. Я не знаю, но на самом деле, подумывала о второй части этого фика, но думаю, что не стоит. Теперь уже не думаю.
Все таки, глава вышла и, если вы разочарованы отсутствием Реджины и тем, как с ней обошлась Эмма, спешу всех заверить, что я не могу оставить это все без ХЭ. Поэтому, пожалуйста, поддержите меня.
А так же, если вы захотите, продолжение все же последует. Следующая глава скорее всего последняя. И что будет дальше – зависит только от вас.
И так, небольшое предупреждение. Глава почти неотбечена, а автор танцует в пьяных угарах и тогда на него снисходит озарение и воображение. Извиняюсь за очибки и ачипятки.
Всех люблю.
— Гони машину, давай, — сказал мужчина, запыхавшись и запрыгивая в припаркованную машину со своим напарником за рулем. Послышалось протяжное урчание мотора и выхлоп. — Скажи мне, что ты не успел посадить аккумулятор пока я ходил туда, — крикнул он на, снова пытающегося завести машину, друга. Послышался требовательный крик и выстрел.
Урчание. Урчание. Урчание.
Резкий толчок и машина со свистом шин двинулась с места. Такой же свист издавали пули, летящие рядом с открытым окном. Одна угодила прямиком в боковое зеркало, что сразу же разбилось в дребезги.
— У нас есть адрес? — Спросил водитель.
— У нас есть, — кивнул Дэниел. — Но какой в нем толк, если на меня уже выслали ориентировку? Хочешь пойти к ней сам? Ты даже не знаешь ее.
— Да нет, я заметил, как ты все похерил, Дэниел, разбитое стекло тому доказательство.
— Так ты что, сейчас больше заботишься о разбитом стекле, а не о том, что меня чуть не прихлопнули?
Это было по-детски и он знал, но таким дурачеством, он отвлекал себя от диалога и напряжения, в котором он находился последние пару дней, перед завершительным этапом плана. Который успешно провалился. Рука на его бедре, заставила Дэниела повернуться и посмотреть на мужчину.
— Конечно, нет. Я забочусь о тебе и ты это знаешь. Ты прав, мы не можем туда пойти, но мы могли бы раздобыть ее номер и припугнуть, разве нет? Не ты ли говорил, что у нее с Миллс что-то есть? Это будет веская причина для нее.
— Ты прав, — кивнул Колтер, положив свою руку сверху, мягко поглаживая, затем снова кивнул. — А сейчас, давай уберемся в другой штат и просто куда-нибудь заляжем. А затем, я поковыряюсь и найду номер.
Спустя три месяца.
— Руби. Руби!
Длинноногая брюнетка влетает в комнату на всех парах, начиная судорожно оглядываться в поисках подруги. К счастью, со слышимым вздохом облегчения, она находит ее в самом безопасном для той месте — кровати.
Заметив это, блондинка возмутилась:
— Хватит меня искать на полу, боже, Рубс! Это было всего пару раз, сейчас я передвигаюсь лучше.
Девушка прошла вперед, по ранее пустовавшей гостевой комнате, что сейчас выглядела обжитой, даже заваленой, и присела на кровать, рядом с блондинкой.
— Ага, а еще я помню, как ты бросала свои занятия, — невозмутимо сказала брюнетка.
— Бросала, но снова начала! Разве не видишь, как улучшилось мое состояние? Я могу уже пройти без костылей, — улыбнулась она своим достижениям.
— Знаю, Эммс, знаю. Я вижу твой прогресс, но это не заставляет меня меньше волноваться. Это тоже не легко — наблюдать. Я даже не представляю, каково проходить через это тебе. Ты как годовалый ребенок — шаг за шагом. И мне так жаль, что меня не было рядом.
Протянув руку и успокивающе сжав бицепс брюнетки, Солдат произнесла, намерено игнорируя завуалированный вопрос о своем состоянии:
— Послушай, мы уже говорили об этом. Это ничего, что тебя не было под рукой, ты все равно была рядом, даже если и совсем иначе, и я не злюсь, обо мне было кому позаботиться, помнишь? — С болезненной улыбкой сказала Эмма. Казалось, глаза сразу приобрели тусклый оттенок. Оттенок грозовых туч, вместо привычного бриза или цвета первой травы.
— Это очень болезненно для тебя, не так ли? — Эмма не ответила, а Руби просто кивнула, опуская уже привычно запретную тему. Как бы она не хотела, Свон всегда избегала говорить о загадочной брюнетке, но она подозревала, что все происходящее не ничего незначащий бред. Что все куда серьезней, чем Эмс хотела бы показывать. Но все, что приходилось делать Руби — показывать, что она повелась, потому что она прекрасно знала, что если нет какой-то серьезной причины, та была бы сейчас не здесь. А Эмма делала вид, что охотно верит Руби.
Со вздохом брюнетка сказала:
— Ты не сможешь вечно избегать диалога о ней, ты знаешь? — На что получила угрюмый кивок.
Она думала, что Эмма больше ничего не скажет, и уже хотела было встать, но хватка на запястье заставила ее сесть обратно. Тогда комната и погрузилась в звенящую тишину. Но Лукас упрямо ждала, понимая, что остановили ее не просто так. Наблюдая за лицом подруги, та в какой-то момент его спрятала, а ранее избегала любого контакта глаз, и мельком оглядев тело, Руби заметила маленькую дрожь по всему телу.
— О, Эмма, — выдохнула она, подсаживаясь, как можно ближе и обнимая блондинку за плечи, чувствуя, как та впервые за долгое-долгое время, цепляется за нее, как за единственную соломинку. Сейчас, Лукас поняла, сколько она упустила, уехав в чертов Лондон, потеряв друзей и знакомых, любимые уютные места, которые хранили в себе воспоминания. Приехав сюда, никому неизвестная и ни с кем не знакомая. Да уж, она пожалела, но все же, это того стоило.
Это было тяжело — держать в руках безутешную подругу, которая не плакала годами. Следить за потряхиванием ее тела, слышать ее всхлипы и ощущать ее рванное дыхание на плече и шее, вперемешку с горячими слезами, что совершенно противоположно леденящей тело коже.
Сквозь уже тихие всхлипы, прорвались еле различимые слова:
— Ты права, я не могу вечно избегать разговоров о ней, но это так странно — говорить о ней, а не с ней.
— Ты все еще можешь не говорить о ней, — предложила Руби, будто сжалившись.
— Нет. Пришло время, ты так не думаешь? Прошло больше трех месяцев, когда я последний раз видела ее саму и, ее очаровательную улыбку со счастливыми искрами в глазах. С такой любовью во взгляде, которая разбивала мое сердце, потому что последнее, чего я хотела — сломать ее и никогда больше не увидеть то, как она смотрит на меня. Но вот она я — здесь, и разбила эту хрупкую изнутри женщину, внешне кажущуюся неимоверно сильной.
— Эмма…
— Это был как глоток свежего воздуха, перед тем, как с привязанными к ногам камнями, пойти на дно морской пучины, понимаешь? Я думала ничего не может быть хуже, чем оказаться без ног, так вот… Может, может и еще раз может. Потому что, быть уверенной в том, как ей больно, видеть во сне картины, как она плачет — это куда хуже. Хотя, я и сама ощущаю тоже самое. И я не могу больше переносить это день за днем и ночь за ночью, Руби, — поведала Эмма, под конец, снова, захлебываясь слезами, которые все это время не останавливались и не давали высохнуть мокрым дорожкам на бледных щеках.
— Эмма…
— Я дала ей чертову надежду, Рубс, но еще хуже, что я дала эту же надежду себе — счастливое и простое будущее, а потом сама же ее и забрала. Я сломила и себя вместе с ней. Ты посмотри на меня, я может и постепенно возвращаюсь к нормальной жизни, но какая нормальная жизнь без нее? Боюсь, я больше не знаю о нормальности ничего, потому что просто нет никакой нормальности.