— Эмма Свон, — воскликнула Руби, прерывая. — Я тебя не узнаю! Возьми себя в руки, собери себя, как делала это и не раз. Где твоя решительность в конце концов? Подбери свое нытье и найди способ вернуть эту женщину, — повествовала она. — Я вижу, Эмма, как ты в нее влюблена и честно сказать — увлекательное зрелище. Первый раз вижу тебя такой, ты словно оживаешь говоря о ней. Жаль только, что все так печально сложилось. Вот, именно поэтому, возьми и собери это в «нормально»! Или даже больше.
И Эмма задумалась. Она действительно может все и сломала, оставив обеих покоцанными, но все поправимо, если захотеть. В действительности же — причина действительно была веская, как Свон и указала в прощальной записке. Она помнила все оттуда: слово за словом, запятая за запятой.
Может, у нее и не была феноменальная память, но этот переломный момент она, кажется, отчетливо запомнила.
В ее затуманенной голове, уже прорисовывался совсем расплывчатый план, но это было уже хоть что-то. И первым делом, успокоившись и все так же лежа на плече у Руби, она спросила:
— Волчок, кажется, мне нужен телефон. Мы сегодня же отправляемся в магазин. Мне нужно много телефонов.
— Господи, Эмма, что ты задумала?
— Когда план будет прорисован до конца, то я тебе обязательно расскажу, а пока — только телефоны. Ну, а ноутбук есть у тебя. — А уже тише добавила, уверенная, что ее не слышат, — и парочка занятых номеров, надеюсь, осталось.
Через пару часов того же дня, они в действительности собрались в магазин. Руби — разодетая, как с обложки журнала, хотя для той это, наверное, привычный стиль одежды за последние месяцы. И Эмма — джинсы и майка с красной кожанкой поверх. Все как обычно, но что на удивление, погода была необычайно теплой для Лондона и этого времени года — осени, — когда в предыдущие дни было много и много дождей или холодного ветра с тяжелыми серыми, почти черными, тучами.
Мало по малу, медленными шажками, они добрались до ближайшего магазина, где можно было прикупить дешевые одноразовые телефоны и пару-тройку SIM-карт. Довольная собой, Эмма скинула пакет в руки Руби, которая округлила глаза от количества телефонов в пакете, совсем не представляя, для чего они ей. Что она моментом и захотела узнать.
— Боже, Эммс, куда столько?
Свастливо улыбаясь процветающему и формирующемуся плану, она легко ответила:
— Звонить, Волчок, для чего еще нужны телефоны?
— Но не проще было бы один? — все еще шокированно говорила брюнетка, еще теперь и с заинтересованностью.
— Я просто не хочу, чтобы меня отследили.
Руби подозрительно сощурилась:
— У нас что, будет какая-то незаконная деятельность? Потому что мне нельзя влипать в передряги.
— Тогда у тебя и не будет, — серьезно сказала Свон, что заставило Руби пожалеть о своих словах, потому что она, ой, как хотела знать и участвовать.
— Эмма, но я хочу.
— Это было безапелляционно, — заявила Свон, продолжая свой неспешный путь обратно в квартиру. В полной, но уютной, тишине, нарушаемой редкими порывами ветра, что колыхали волосы блондинки, заставляя их подпрыгивать и развиваться, впрочем, как и волосы Лукас.
***
Вечером того же дня, Лукас покинула квартиру, особо не объясняя причин, но потребовала от Эммы осторожности, а-ля «не вставай с кровати вообще, иначе пол — лава и ты умрешь».
И кто, вообще, такая Эмма, если бы она послушала свою подругу?
Если теперь у Эммы есть план, то она хочет восстановиться как можно быстрее, чтобы в нем поучаствовать. А для этого нужно упражняться, как можно чаще. Или Эмма так думала. Она подумала, что каждый день, а не три раза в неделю, вполне сойдёт, чтобы справиться со всем быстрее, хотя восстановление и так не за горами. Но отчего-то она подумала, что не согласовав с врачем и увеличив нагрузку она сделает только хуже и опять отойдет на несколько шагов назад.
Сразу же в ее голове всплыла Реджина и их разногласия, она прям слышала, как ее мысли произносятся голосом Миллс и еле сдерживала слезы. Кто бы ни говорил, что воспоминания вечны, все равно, — тембр голоса, запах и внешность, постепенно размываются и это ужасно удручало.
Может, сегодня она и осталось без упражнений, но облазить всю квартиру в поисках визитницы — почти такое же упражнение.
Это же было занятие не излегких. Мелкие шкафчики у входной двери, благо теперь, чтобы спуститься, не требовалась посторонняя помощь, только если перил или костыля.
Все поверхности на первом этаже — пустота и пустая трата времени.
Присев на чересчур мягкий диван в дико цветной гостинной с несочетающимися цветами, Свон закрыла глаза, откинув голову и уперевшись затылком в спинку дивана, крикнула в воздух:
— Блядь!
Осознание того, что она просто так потратила время на то, чтобы найти визитницу, в который, предполагаемо, должна была быть визитка человека, у которого никогда не было визитки — просто блядь.
Провалявшись так добрые пять минут, ожидая, когда напряжение уйдет, она открыла глаза в поисках одной единственной вещи, которая могла бы помочь в данном случае — ноутбук. Вторая же вещь была в ее кармане — флешка. Радостно улыбнувшись тому, что ноутбук был на кофейном столике, прямиком перед диваном, Эмма схватила его в охапку и быстренько включила, постукивая ноготком рядом с тачпадом в ожидании загрузки операционной системы. Длительную и долгую минуту она ждала, и, наконец-то, перед ней высветилась заставка с паролем, который она прекрасно знала и сразу же ввела.
— Кажется, ноутбук действительно старый, как и сказала Руби.
Видимо, этот вывод она сделала из длительной прогрузки табла для пароля и такой же медленной загрузки рабочего стола, на котором была уйма и уйма папок с, на взгляд Эммы, бесполезной чепухой.
Вставив флешку в нужный разъем, моментально пошла загрузка. Это было единственное, что она могла сделать — отыскать человека. И сейчас, ей нужен был человек, которого она не особо жаловала. Пару кликов мышкой, ввод с клавиатуры и еще одна мучительная загрузка, сопровождаемая погрызыванием ногтя большого пальца, и тем же постукиванием ногтя другой руки. Казалось бы, даже ритм проявлялся.
С победоносным кликом, чуть не уронив ноутбук на пол и не скатившись за ним следом, Эмма поднялась на ноги, исполняя причудливый танец, ни то дождя, ни то утки. За всей этой суматохой, она не заметила, как вернулась Руби, которая с лету налетела с вопросами.
— Ты танцуешь, а я даже не знаю причину?
Вздрогнув от голоса, Эмма так же причудливо свалилась на диван с высоким визгом, всеми известными способами, оберегая технологию в ее руках.
— Боже, Лукас, могла хотя бы кашлянуть для начала, а потом уже садиться мне на уши!
— Я требую причину, — стояла на своем Руби.
— Дай мне телефон и я тебе все покажу, — протянула Свон руку, в которую сразу же приземлилась одна из одноразовых трубок, которые все это время пролежали в пакете у дивана.
— А теперь говори, что за великое событие, которому ты танцевала?
Эмма на секунду засомневалась, стоит ли Руби знать, но понимала, что никуда от этого все равно не деться. Резко открыв крушку ноутбука, Свон стала наберать номер, под соответствующие крики брюнетки:
— О, нет! Свон, нет! Не вздумай!
— О, да! О, да, Лукас. Это именно тот, кто мне нужен, да еще и должность соответствующая.
— Я сказала нет! Эмма, не надо.
— Поздно, — прошептала Свон, приложив трубку к уху, слушая гудки, не обращая внимания на активную жестикуляцию Руби и ее крики. Послышался голос:
— Алло.
— Киллиан, здравствуй.
/chtob ne poteryat’ – вот так бета и работает. За что вообще деньги плачу? В детдом отдам!/