— ЗеЕЕеееЕль… Зельь, — упорно добивалась внятного ответа Реджина от своей любимой сестры.
— Чго тебе, Режжыы, я больше с тбой хххдить не будууу… Мня Бьеееллль убббетт.
— Скжииии, Зееель, разве эттт чесссн со мной таккк постпаать?
— Неееттт… — пропела Зелена, — Нитооо ээтво не заслужввает.
Данный разговор не продлился долго по двум причинам.
Первая из них — многочисленный и разнообразный алкоголь в крови, а вторая — они подошли к дому. Какой бы легкой не казалась ранее задача вставить ключ в замочную скважину, сейчас она была непостижимой. Туда-сюда, вправо-влево. Куда угодно, но не ровно прямо или хотя бы примерно около того. Зелена, от изнеможения уже прислонилась лбом к двери и тихонечко настукивала, ожидая чудесного или волшебного отворения оной. По волшебству, такое, конечно, не случилось, но Реджина стала ее кумиром дня и ночи, ибо дверь отворилась и Зеля, не успев убрать вес с двери, влетела в дом, чуть ли не снеся все на своем пути и не развалившись бренным телом на полу. Благо, скинув обувь, она быстро — насколько могла — прошла в гостиную, и, кажется, там и уснула. Реджина же, не успела даже в дверь войти, как ее остановили.
Внимательно слушая короткий диалог, человек нервно усмехался, понимая, о чем шел разговор.
Он бы нервно подергал конец рукава, если бы у него были свободны руки, но на данный момент, ему оставалось лишь закусывать губы и морщить лоб.
Наконец-то дождавшись, когда дамы попадут домой, мужчина направился ко входной двери, не очень мягко дергая за плечо Реджину, бросая свои реквизиты.
— Ну уж нет, я хочу хоть поздороваться с Реджиночкой, — безумно прошептал он себе под нос, уверенный, что его не было слышно.
— А ты еще что?! — резко развернувшись, пьяная Реджина одарила гостя пронзительным взглядом, — ничво не покпаем и в апрсах не учствуем!.
— Простите, уделите пару секунд, — человек в дверях скрывал лицо маской «Злой Королевы» из Диснеевского мультика, словно передразнивая нынешнее состояние брюнетки.
— Что ты хчешь узнать?! Кнфет тже нет! И до ХэллоуУууина еще долго, что ты приперся сюда в этой чертовой маске?! Придурок! — рьяное сознание не чувствовало опасности, исходящей от парня в маскарадной маске.
— Хочешь яблочко, Красавица? — мужская трясущаяся рука протянула красное наливное яблоко Реджине.
— Чего скзал?! Я птвоему похожа на Белоснжку?! — разгневанное пьяное тело, готово было накинуться на гостя с кулаками.
— Дорогуша, скушай яблочко. Н-нне пожалеешь, — голос дрогнул, давая понять, что незнакомец на грани. Он всунул в руки женщины яблоко и убежал в сторону соседнего дома.
— Штоопы ты знал «ДОРОГУШОЙ» мня может назвать только ааатец, а ты правильно делаешь, что убегаешь, — помутненному сознанию уже трудно было держать тело в рабочем состоянии, поэтому, Реджина, закрыв дверь, положила яблоко на столик рядом с софой, и еле переволакивая ноги по полу, почти на четвереньках, доползла до собственной кровати, а на ней и рухнула в пьяный сон.
И кто Вам сказал, что прощаться легко? Ах, никто, наверное, так и не думает. Но если хотя бы отвлечься, какое же это удовольствие, перестать обо всем думать, за всех переживать, и наконец, забыть даже о себе и собственных желаниях, разочарованиях, надеждах и прочем, прочем, прочем…
Наверное, топить себя в алкоголе — не вариан. Но чем же отличается алкоголь от работы? Работа — тот же алкоголь для работяг и карьеристов, что напиток для алкоголиков. Так что, для Реджины Миллс не было никаких отличий. Если не считать того, что она решила совместить два варианта и, кажется, ей вполне хватало этого, чтобы в целом перестать думать и забыть все, что у нее было, во времена проклятой Эммы Свон.
Было ничего, а с появлением Свон, явилось что-то, чего сейчас не стало. Собственно, как и самой Эммы.
Где проблема? Нет проблемы.
Ну, только если не считать малюсенького упущения, ничем не названного, но по-прежнему бегущего, — время.
Алкоголь все-таки выводится из организма, но он по-прежнему остается тем, чем несчастные люди себя травят, а работа не может длиться вечно, как и то самое забытие, которым ты постоянно пытаешься спастись, которое лишь иллюзия для твоего организма. Ты в нем блуждаешь, а потом, рано или поздно — лучше конечно рано — приходишь к выводу, что так проблемы не решаются.
Но сейчас, до этого еще не дошло. А пока, твоя старшая сестра, внимательно наблюдает за тобой, под покровом дня и ночи, как личный охранник — секретарь — или твой личный постоянный собутыльник. Казалось бы, грех не иметь такую сестру, которая не возмущается и молча притаскивает тебя домой, чуть ли не на себе.
Что ж, пожалуй, у всех бывают взлеты и падения, но в падении своей сестры, Зелена явно нашла виновника, что не скажешь о Реджине. Она все еще хранила письмо и, в тайне, по несколько раз на неделе, а то и на дню, перечитывала его, пытаясь найти скрытое послание, найти подсказку, ту самую причину и, наконец, найти виновного. Узнать, кого винить: себя или все же ту блондинку, которая совсем скоро станет незнакомой или же временно забытой, под слоем градусов.
Но, кажется, сегодня только та блондинка и будет преследовать Реджину каждую минуту этого дня, а может и следующего, а потом ближайшую неделю, месяц, год.
Утро не задалось с самого начала. А началось это с открытых глаз. Мощная боль, будто гроза в черепной коробке, одолевала только что очнувшееся тело. Глаза нещадно резало при каждом взгляде на мир, да даже если их не открывать, они были такими сухими, что казалось, будто в глазницы насыпали толченое стекло.
Реджина искренне надеялась, что не бутылочного стекла.
Надеясь на несусветное чудо и еле мотнув головой, с огромным желанием повернуть все тело, она смотрит на пустую прикроватную тумбу. Не то, чтобы там что-то когда-либо лежало, но насколько она помнит, со вчерашнего утра, лампа там точно была. Продолжительное время продолжая, с еле разлепившимися глазами, пялиться в ныне пустое пространство перед собой, ее взгляд, наконец-то, забороздил по просторам темной комнаты. В ее голове не состыковывалось почему же так темно, хотя внутренние часы организма говорили, что сейчас утро, если уже не обед. Так ничего и не поняв, она повернула свою голову, теперь уже вместе с телом, в другой бок, начиная штудировать пространство с открытой дверью и волосами.
Ничего не соображая она соскочила с кровати, к счастью для себя, не разбудив хозяйку длинных и пышных волос. Судорожно, Реджина начала искать свои вещи, опасаясь, что она забрела не туда и осталась в кровати не с той. Казалось бы, чего так переполошилась? Обычный одноразовый секс, с кем не бывает? Да и попасть в неловкое положение, потом с ребенком на руках, не получится. Так в чем же проблема?
Как только Реджина доходит до приоткрытой двери, ее сознание начинает просыпаться. Несколько отстав от собственного тела, оно начинает накатывать всё сносящей на своем пути лавиной. И Миллс настолько плохо от этой лавины, что она готова, распластавшись на полу, ждать своей смерти, что она и делает. Только вот смерть ее приходит в виде осознания. Осознания того, что она чуть не решила сбежать из собственной квартиры, при том, что ее сосед по кровати — ее сестра.
Ну, конечно, как можно вообще с кем-то перепутать этот ядовитый рыжий цвет, который постоянно перед твоим лицом? Казалось бы — никак, но алкоголь, исходящий из организма, говорит, что такое допустимо.
Долго обвинение самой себя в такой малюсенькой оплошности не продлилось и, резко подлетев с пола, Реджина, на каких-то, только себе известных, радостях, рванула обратно в постель, приземляясь прямо на сестру. Мягко и удобно, и тепло. Даже от прямого контакта своими заостренными коленями в чужое тело, все равно мягко. И что действительно интересно, никакого возгласа. И вот тут уже по настоящему стоит испугаться, но не сонной Реджине, которая уже лезла под покрывальце в надежде обнять свою сестру и подарить ей тепло. Вот такой вот приступ любви. Ее разочарование было настолько велико, когда она поняла, что она одна в кровати и единственное, что могло перекрыть это разочарование — глубочайший страх. Конечно за сестру, но за себя был куда сильнее.