– Спасибо, Касси, – сказала я и поспешила представить друг другу Иоланду и Пабло.
– Солнышко, мы же с ним познакомились на прошлой неделе, – напомнила мне Иоланда.
– Ах да, простите, – смутилась я.
Между тем во двор из всех дверей выходили люди. Одним я махала рукой, другим отвечала на приветствия. Из особняка появился Аллан и стал торопливо пробираться сквозь толпу. Почти сразу оттуда же выскочил брат Калум, который направился за ним.
– Сестра Иоланда, сестра Исида, – говорил Аллан, улыбаясь и беря нас за руки. – С возвращением вас. Пабло, сделай одолжение, прими у сестры Исиды дорожный мешок и следуй за нами.
Иоланда, Аллан, Пабло и я направились в сторону особняка; другие не двинулись с места.
– Как жизнь, сестра Иоланда? – спросил Аллан, когда мы поднимались по лестнице; мне в глаза бросилась афиша вымышленного концерта моей кузины Мораг в «Ройял-фестивал-холле».
– С переменным успехом, – ответила Иоланда.
Когда мы дошли до площадки между общинной конторой и апартаментами Сальвадора, Аллан в нерешительности остановился, постукивая пальцем по губам.
– Бабушка, – заулыбался он, – Сальвадор выражает сожаление, что в прошлый раз с тобой разминулся, и приглашает тебя к себе; хочешь с ним повидаться?
Он двинулся в сторону дедушкиных покоев. Иоланда едва заметно откинула голову назад и, прищурившись, взглянула на моего брата:
– Как не хотеть!
– Замечательно. – Аллан положил ей руку пониже спины. – А мы с Исидой тем временем перекинемся парой слов – предварительная беседа, так сказать. – Он кивнул на дверь конторы. – Прямо здесь.
– А разве… – начала я, собираясь спросить: «Разве дедушка не хочет узнать мои новости?», но Иоланда меня опередила.
– Можно и здесь. Я с вами, – сказала она.
– Зачем? – Аллану явно было не по себе. – Честно говоря, Сальвадор ждет тебя с нетерпением…
– Ждал два года, подождет и еще две минуты, я так считаю. – Иоланда холодно улыбнулась.
– Прямо не знаю… – Аллан пришел в замешательство.
– Не тяни: чем короче будет твоя предварительная беседа, тем меньше ему томиться в ожидании, – сказала бабушка, делая шаг в сторону конторы.
Лицо Аллана на глазах расплывалось в напряженной улыбке.
В конторе нам навстречу поднялась сестра Эрин:
– Сестра Исида. Сестра Иоланда.
– Здравствуй, Эрин.
– Привет, – бросила Иоланда.
– Спасибо, Пабло, – сказал Аллан, забирая мою котомку и опуская ее на секретарский стол.
Пабло кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.
Мы с Иоландой присели к директорскому столу Аллана; для себя он принес кресло от секретарского стола, возле которого, позади нас, примостилась Эрин.
– Ну-с, Исида, – начал Аллан, развалившись в кресле. – Как самочувствие?
– Нормально, – сказала я, умалчивая о том, что у меня с похмелья все еще раскалывалась голова и вдобавок, кажется, начиналась простуда. – Но вынуждена признать, что не сумела выполнить задание: поиски сестры Мораг не дали результатов.
– Вот так раз… – Аллан изобразил огорчение.
Описывая перипетии своей поездки, я в какой-то момент обернулась, исключительно из вежливости, чтобы сестра Эрин не чувствовала себя лишней, но она, как оказалось, незаметно улизнула из конторы. Я на мгновенье осеклась, но тут же продолжила. По ходу моего рассказа Аллан делал заметки у себя в блокноте, и вдруг до меня дошло, что мой вещевой мешок тоже испарился: Аллан оставил его на краю секретарского столика, но теперь там было пусто.
– Порнозвезда? – Аллан закашлялся, теряя голос, а вместе с ним и присутствие духа.
– Фузильяда де Бош, – подтвердила я.
– Час от часу не легче. – Он черкнул следующую заметку. – Как это пишется?
Я рассказала, как ездила в офис мистера Леопольда, потом в Джиттеринг, где находится «Ламанча», потом в оздоровительный центр при загородном клубе Клиссолда, потом опять в «Ламанчу». Иоланда время от времени кивала, недовольно фыркая при любом упоминании ее помощи. Из своего рассказа я исключила падение с потолка, стычку с расистами и кутеж в ночных клубах.
К сожалению, умолчать о том, как меня забрали в полицию да еще показали по телевидению, было гораздо труднее. Я упомянула, что пыталась воспользоваться жлоньицем, чтобы испросить совета у Господа, а потом, когда жлоньиц не помог, для этой же цели прибегла к курению анаши. Аллан, как мне показалось, смутился и даже перестал писать.
– Так… – с трудом выдавил он. – Да, Поссилы сообщили нам про жлоньиц. Скажи, зачем?.. – У него дрогнул голос, а взгляд стрельнул мимо меня, в направлении двери.
Иоланда посмотрела через плечо, но тут же резко развернулась на стуле и кашлянула.
На пороге стоял мой дед; у него за спиной маячила Эрин. Сальвадор, как всегда, появился в белых одеждах. Обрамленное седыми волосами лицо налилось кровью.
– Дедушка… – проговорила я, поднимаясь с места.
Иоланда обернулась, но осталась сидеть. Дедушка широким шагом направился прямо ко мне. Он даже не ответил на Знамение. У него в руке было что-то маленькое и круглое. Наклонившись, он швырнул эту штуковину на стол, не глядя в мою сторону.
– Это что такое? – прошипел он.
Передо мной лежал черный бакелитовый кругляш.
– Крышка от баночки жлоньица, дедушка, – растерялась я. – Прости меня. Это – все, что удалось вырвать у полицейских. Я использовала самую малость…
Дед залепил мне пощечину, да так, что у меня клацнули зубы.
От ужаса я лишилась дара речи и только тупо смотрела на разъяренное багровое лицо. Как в тумане, я заметила, что бабушка сорвалась с места, стала бок о бок со мной и так и сыплет ругательствами, но мало-помалу взбешенное красное лицо заслонило собой все остальное; прочие фигуры потемнели, расплылись и улетучились, потом даже дедушкино лицо сделалось пепельно-серым, а все голоса слились в один сплошной рев водопада.
Чьи-то руки удержали меня за плечи; кто-то подставил мне стул. Я тряхнула головой: у меня было такое ощущение, будто все мы медленно плывем под водой.
– …по какому праву ты распускаешь руки?
– …моя, моя плоть и кровь!
– Сальвадор…
– Черт подери, мне она тоже родная кровь, и что из этого?
– Ты для нее – пустое место! Она не твоя, а наша! Твоим умишком не понять…
– Не хами! Совсем распоясался!
– Бабушка, если тебе…
– А ты не лезь в наши дела, мерзавка! Нет, вы только посмотрите, как она ее разодела, – ни дать ни взять, городская развратница!
– Сальвадор…
– Как ты сказал? О разврате вспомнил? Уж ты-то помалкивай, старый потаскун!
– Что-о-о?
– Бабушка, умоляю…
– Да как ты смеешь?..
– Хватит! Хватит-хватит-хватит! – не выдержала я, с трудом поднялась на ноги и вцепилась в край столешницы, чтобы не упасть.
Повернувшись к деду, я непроизвольно схватилась за щеку.
– За что? В чем моя вина?
– Ах ты, дрянь! – взревел Сальвадор. – Да я тебя… Он сделал шаг и замахнулся, но Эрин перехватила его руку, а Иоланда загородила меня собой.
– За что? – почти кричала я.
Сальвадор завыл, рванулся вперед и схватил со стола черную пробку.
– Вот что ты наделала, бесстыжая! – Он сунул пробку мне под нос, а потом швырнул на пол и пнул ногой: черный кружок пролетел мимо нас с Иоландой.
В дверях дед остановился и ткнул пальцем в нашу сторону.
– Тебе среди нас не место, – заявил он Иоланде.
– Ну и катитесь в задницу, – беззлобно фыркнула бабушка.
– А ты, – он указал на меня, – будь любезна одеться подобающим образом и подумать, как будешь на коленях вымаливать прощение, если сумеешь оправдаться после такого предательства!
Он вышел за порог. Я поймала на себе взгляд сестры Джесс, затаившейся в холле, но дверь тотчас же захлопнулась с такой силой, что со стен едва не обрушилась деревянная обшивка.
Со слезами на глазах я повернулась к Иоланде, потом к Эрин, потом к Аллану.
– Что же это такое? – Я старалась не всхлипывать, но из этого ничего не получалось.
Эрин со вздохом наклонилась, подняла пробку и сокрушенно покачала головой.
– Как ты могла, Исида? – спросила она.
– Что? – переспросила я. – Воспользоваться жлоньицем?
– Именно! – Теперь и у нее в глазах блеснули слезы.