Лука вытянул шею, кого-то высматривая в толпе, и поймал взглядом смуглолицего, черноглазого пацаненка. Лука указал ему глазами на “хромоножку” и повернулся к профессору:
— У вас же, профессор, два внука, если я правильно помню. Второй родился перед атакой «умной пыли».
— За год до нее. Ему уже два года. Чудный растет малыш, но только что толку — человечество вымирает, мир деградирует.
— У нас остались технологии. Мы потеряли людей, но почти все еще можно восстановить.
— Нет, Лука. Нет. Все умные и богатые разделились на два класса — органики и синтетики. И только нищие материально и люди веры, как я, остались “чистыми”. После атаки зомбо-вируса органики вымрут полностью, а синтетики — большей частью. Почти все мои молодые коллеги стали синтозомби и впали в спячку.
В этот момент хромоножка уронил трость и, зашатавшись, смешно замахал руками. Никто ему на помощь не пришел, чувствуя подвох и боясь, что мальчишка почистит их карманы. И ему пришлось наклоняться самому. Пока он это проделывал, пара пачек спагетти перекочевала под его штанину. Подняв палку, он с обиженным лицом, усиленно хромая, убрался с рынка. Торговка, у которой он спер макароны, продолжала болтать с соседкой по рынку, не обращая внимания, что из десятка лежавших на клеенке пачек двух уже не хватает.
— Меня интересует другой вопрос. Второго сына ваша дочь рожала уже став синтетиком. Как у него с наноботами, больше чем у брата?
— О, там вообще их как у матери.
— А ваши внуки стали синтозомби, раз в них есть наноботы?
— А тут самое интересное, — подмигнул профессор. — Когда произошла атака «умной пыли» — наноботы восстали против своих хозяев, можно так сказать. И когда уснула наша дочь, мы с женой сделали внукам анализ. И ты ни за что не догадаешься, Лука, что мы узнали!
У профессора был такой сияющий радостный вид, словно он совершил открытие, тянущее как минимум на Нобелевскую премию.
— По закону жанра, профессор, сейчас должен прозвучать выстрел, чтоб вы унесли свою тайну в могилу, — мрачно пошутил Лука. Тема наноботов его интересовала меньше, чем ушедшие с пришлым мальчишкой макароны.
Профессор рассмеялся детским заразительным смехом, что всегда удивляло его студентов, и одернул франтоватый кожаный, местами со стертой краской жилет, надетый поверх неглаженной рубашки, заправленной в слегка поношенные джинсы.
— А про это ученые знают. Только простые люди не в курсе. Наноботы индивидуальны. Под каждого человека свои. Если кровь органика или синтетика попадает в кровь чистого человека или в кого-то из них, то наноботы вне хозяина умирают, оставаясь в крови мертвым грузом.
— А они тромбами не становятся? — нахмурился Лука.
— Как ты меня уже потыкал носом — я профессор математики, а не генный инженер. Внуки живы, в отличие от уснувшей матери и забывающего все на ходу отца. Ладно, Лука, забегай на рынок чаще, радуй старика интересными байками. Я так любил, когда ты на ходу придумывал, как вы говорили, «отмазку», чтоб получить зачет или доступ на уроки. Храни тебя Господь!
Профессор ушел. Лука медленно осмотрел всех — и торговцев, и покупателей.
Оглядываясь по сторонам, пытливо высматривая поживу, Лука медленно шел к выходу. Когда встречал знакомых, чинно приподымал шляпу-федору перед мужчинами, отпускал дамам комплименты и подмигивал детворе.
И все же рынок был враждебен. Даже добрые, открытые душой люди уходили на этой территории в глухую оборону. Лука нервничал. Считывать никого не получалось. Все изменились — кроме профессора… а может, и он был закрыт, просто Лука увидел его душу по старой привычке. Или то была не она, а воспоминание о ней.
В условленном месте, за территорией рынка, его ждал, поигрывая отобранной тростью, тот самый цыганенок, посланный им вслед хромоножке.
— Ну, что? — потрепал Лука и без того взлохмаченную шевелюру мальчишке.
— Подрались, — гордо доложил тот.
— И?
— На ноге у него толстая резинка. Под нее он спагетти и запихнул. Старый трюк. Я ему губу разбил, — похвастал мальчишка. — И трость вот отобрал. Сам на дело пойду.
— Слишком приметно, — не одобрил Лука. — Добычу отобрал?
— Одну пачку, — покосился пацан на взрыхленную возле голых кустов землю. — Он как начал плакаться, что не ели они с мамкой несколько дней и… Вторую пачку я ему оставил. Я… Ты пойми, Лука…
— Понимаю, — кивнул Лука и улыбнулся. — Ты вход покарауль несколько дней. Если все так, как он сказал, то он еще придет. Надо будет к нему присмотреться.