Проверив карманы киллера и забрав пистолет, Лука вышел в приемную. Носком туфли аккуратно загасил каждую горящую свечу, прошелся лучом по телу погибшей, внимательно рассмотрев изрезанные ладони, и вернулся опять в кладовку. У Кати в нижнем ящике был неприкосновенный запас — бутылка виски и галетные печенья. Что-то подсказывало Луке, что в лаборатории у Максима шанс найти еду будет минимальным, а есть хотелось до обморока. Забрав Катину заначку, Лука собрался выходить, как вдруг увидел на цветочном горшке, в котором Катя зарыла яблочный огрызок, небольшой сверток — что-то в маленьком белом пакете. Выключив фонарь, Лука поставил пистолет на предохранитель, спрятал его во внутренний карман и подошел к окну. На фоне начинающего сереть неба было видно, что белый пакет разорван, а внутри… Лука сорвал пакет и увидел знакомый записывающий кубик. Выключив запись, Лука положил кубик в карман.
— Мы можем идти, — первым вышел из кабинета Лука, забрав бутылку и печенье.
— Ты сказал, что мы здесь отдохнем. Я устал. И…
— Мы пойдем медленно, делая перерывы и принимая виски глотками на каждой остановке. Жаль, не сможем вести светскую беседу, это собьет дыхание и привлечет к нам внимание. А так… где ты жил? В Париже? Там же горы. Альпы.
— Альпы вообще в другой стране, — возразил Максим.
— Вот видишь, ты уже ведешь светскую беседу. Воспринимай это как поход в горы. С перерывами и туалетами мы за час дойдем. Выпить хочешь?
— Нам сейчас нельзя, мы под препаратами, печень может…
— Какой смысл думать о печени, если за нами охотятся киллеры?
Лука и Максим вышли на лестничную площадку и пошли наверх.
Через пять этажей Лука остановился, открыл бутылку, сделал несколько крупных глотков виски, протянул бутылку Максиму и достал печенье.
— Охранник сказал, что лифт работать не будет. Лифт в этом здании работает час утром на подъем клиентов и все. Значит, что они кого-то ночью поднимали наверх. Того и охрана быканула — маловато им было. До нас кто-то им хорошо заплатил. Обычно они нормальные, за спасибо пускают, у меня же тут электронный пропуск есть. Сейчас пропуск не проверили, эту бригаду я не помню, денег им мало. И Катю убили, обставив все как ритуал.
— А это еще зачем? — Максим вернул бутылку, подавив отрыжку.
— Да чтоб я еще это знал, — Лука закрыл бутылку и пошел наверх. — Но ритуал подставной. Пентаграмма нарисована небрежно. У нее изрезаны ладони… видно, что сопротивлялась.
Дойдя до четырнадцатого этажа, Лука в свете начинающегося дня различил цифры, крупно написанные на стене перед входом на этаж. Он открыл бутылку и сел на ступеньки рядом с тяжело дышащим Максимом. Тот без разговора сам забрал бутылку и хорошо к ней приложился. Лука усмехнулся, вырывая у него алкоголь, и поднес бутылку к губам.
— Помогите! — услышал Лука детский голосок. — Люди! Помогите! Мне страшно!
Лука замер, ожидая, что голос скажет еще что-нибудь. Но крик о помощи не повторился.
«Показалось!» — подумал Лука и сделал пару глотков.
— Ты сейчас ничего не слышал? — уточнил он у Максима.
— Нет. Только твое сиплое дыхание. Нос еще болит?
— Помогите! Люди! Помогите! Мне страшно! — четко прозвучало в голове опять.
— Вот сейчас ты ничего не слышал? Ничего? — шепотом спросил Лука. — Галлюциногенов в твоих лекарствах не было?
— Нет! Да что происходит?
— Я слышу, как «спящий» ребенок просит о помощи!
— Лука, в этом здании вполне могут быть спящие синтетики. Ты хочешь спасти ребенка? Ты его не спасешь, только…
— Я не спорю, — перебил его Лука. — Только голос совсем маленького ребенка. Крошка до пяти лет. Таких синтетиков не бывает.
— Точно! — прошептал Максим. — И что теперь будем делать?
— Сопоставлять факты. Катя меня вынудила на флирт с клиенткой. Я встретил в туалете тебя. Пошел с клиенткой. Встретил Славку и Мирославу. Узнал, что слышу спящих. Познакомился с одной компанией. В итоге попадаю в дом, где опять встречаю тебя. Возвращаюсь с тобой в начальную точку нашего знакомства и… подставная охрана, киллер, погибшая Катя, второй киллер, голос ребенка-синтетика, которого не может быть. Слишком много совпадений. Так не бывает в реальной жизни. Ты понимаешь это?
— И что теперь? — устало спросил Максим.
— Помогите! Люди! Помогите! Мне страшно! — прозвучало у Луки в голове.
— Вот опять этот голос. И он не меняется. Живой человек может говорить одно и то же, но тут не изменяются оттенки звучания. На слове «люди» голос немножко срывается вверх до писклявости. И так во всех трех случаях. Это не человек. Это машина. И я слышу это в своей голове. По идее я должен пойти на этот голос и… попасть в ловушку?