Посольство государства Латвии - вот оно и было целью юноши. Он его и достиг и зашел внутрь, предъявив приглашение и пропуск.
Юношу ждали. Госпожа Бригитта, занимающаяся ускоренным предоставлением гражданства жертвам геноцида, тепло приветствовала юношу, обращаясь к нему «Валдерис» и «несчастная сирота латышского народа», и радостно сообщила ему, что его прошение рассмотрено, а чтение приложенных документов даже вызвало слезы у некоторых членов сейма, особенно история с дедушкой «Валдериса» Соломоном Григорьевичем Велдером, который, оказывается, был Велдересом, но проклятые сталинисты и тут унизили европейского человека, а факт исчезновения отца и матери юного «Валдериса» в бесконечных пространствах России, и записанных, - о, как жестоки эти русские! - Вельдиными - о, это вопиет к небу, - об этом еще поговорят в Гааге.
После необходимых церемоний юному «Валдерису» был вручен латышский паспорт и выданы наставления: как быстрее выучить родной язык, где жить и где получать пособие для несовершеннолетних сирот-европейцев.
И новоиспеченный сирота-европеец вышел на московскую улицу.
У него были еще кое-какие дела.
Очень скоро он очутился возле небольшого салона бытовых услуг, зашел в него и подойдя к бородатому и страшному, как Эдвард Тич, мужчине, сидящим за окошечком с надписью «Ремонт золотых изделий. Качественно и недорого», тихо и застенчиво спросил у того, кому можно продать золото.
- Покажи, - равнодушным тоном произнес Эдвард Тич, даже не подымая головы.
- У меня слиток. Царский. Здесь не хочу, - робко отвечал юноша.
- Жди на улице, - прозвучал такой же равнодушный приказ.
«Валдерис», или по-нашему, Володя Вельдин вышел и стал ждать.
Скоро подъехал автомобиль и притормозил.
За рулем сидел полный, энергичный москвич, лет сорока, в жульнической кепочке, со взором быстрым, хищным и умным и с характерной приметой - он без конца шумно засасывал содержимое своего носа внутрь. Иногда сплевывая.
- Эй, у тебя, что ли, золото? Садись! - обратился он к Володе.
Володя открыл дверцу, присел на краешек сидения, но дверцу держал раскрытой и окончательно в салон машины не садился.
- Закрой дверь! Сядь по-человечески! - с пренебрежительным гневом сказал мужчина в кепочке и придал машине небольшой рывок. Метра на два.
Ботинки Володины проехались по асфальту.
- Чего садиться. Я купца ищу, а не прогулок.
Мужчина подумал и засосал что-то. Довольно шумно.
- Покажи, что у тебя.
Володя достал из рюкзака сверток и, развернув с краю, показал желтый брусок.
- Откуда взял?
- Бабуся в горшке с геранью хранила, говорила, что от ее деда достался, тот у Колчака служил.
- Дай взглянуть.
- Ты что, на зуб пробовать будешь? Скажи «купцу», пусть проверяет, но деньги, чтоб сразу.
Мне квартиру снимать, и за учебу еще.
- Ладно, жди здесь.
И мужчина, плюнув на асфальт, укатил.
Спустя минут десять, на это же место подъехала другая машина. Покомфортнее.
В течение этих десяти минут Володя Вельдин договорился с добродушным толстяком-таксистом, чтобы тот стоял и ждал его возле салона. Просто стоял и просто улыбался через лобовое стекло.
У комфортной машины открылась задняя дверца, и Володя сел в салон.
За рулем сидел молодой человек, смуглый и улыбчивый, а рядом с Володей сидел строгий старичок, похожий на учителя.
- Это кто там в такси за нами сечет? - спросил улыбчивый, - опер-гопер-полицай?
- Братан мой. А то грохните еще.
Молодой человек весело засмеялся.
- Молодец какой. Ну, покажи, что там у тебя. Да не мне! Сергею Петровичу дай.
Желтый брусок был извлечен из рюкзака и передан в руки Сергея Петровича, уже облаченные в белые перчатки.
Был раскрыт чемоданчик, вынуты приборчики и скляночки. Запахло кислотой. Засветились лампочки.
- Ну, что? - поинтересовался улыбчивый, - не бз..., не шипит?
- Девяносто девять и даже выше, - тихо отвечал похожий на учителя Сергей Петрович, -
вес...
- Как это? Почему не килограмм?
- При царе в золотниках измеряли и в фунтах. Банк Алсуфьевых. Да, был такой. Сибирский.
- Хорошо. И куда мне тебя девать с таким богатством?
Улыбчивый смотрел в зеркало заднего вида.
- Убивать, так таксист заметит. Хочешь «лепеху»?
- А что так мало-то?
- Да мне ведь он не нужен! Я просто для коллекции возьму, да и не себе. Кому-нибудь в Ташкенте подарю, они золото любят. Бери «лепеху» или до свидания.
- За квартиру платить надо. Давай.
Небольшой пакетик с наличностью был легко излечен из-под сидения.
Сделка состоялась.
Получив деньги, Володя - Валдерис, европейский сирота, посетил рад банков и завел себе несколько карточек. В некоторых строгих финансовых учреждениях ему приходилось отдавать для ксерокопирования документы о продаже домика, наследства от бабушки, в селе Боровое, оцененного в пятьдесят тысяч полновесных российских рублей. Это был допустимый законом источник денег.