Обязательно! Иначе все пригорит!
Поправить метелочку из полыни над входной дверью, связку чеснока возле вентиляционной сеточки, талисман удачи - фарфоровую лисичку, несущую петушка, и типографскую иконку Тайной Вечери.
Да, иконку.
Два раза в году наша девушка ходила в храм.
При этом она менялась, можно сказать, преображалась. Дело не только в юбке и косынке.
Ей хотелось добра.
Она была кроткой и необидчивой.
Ее совесть сладко ныла, предвкушая прощение.
И она тоже прощала всем.
Ее «бывший» в храм не ходил, а был циником и нарочно рассуждал в такие праздничные дни вслух:
- Смиренным боги дают благодать, а гордым подставляют плечо.
Или.
- Плачущих боги утешают, а смеющимся очищают сердца.
Или совсем жестоко:
- Прощать подлеца - это трусость, это хуже, чем предать родителей или отказаться от детей.
Она молчала, не умея возразить, и ее синие глаза темнели и она становилась еще красивее.
Теперь, когда они с мужем расстались, она построила в памяти между ним и собой стену забытья. Но его реплики, казалось, плавали в воздухе, висящем над страной.
Бедная девочка не знала, что любая стена имеет тайный проход с дверцей, закрываемой на хлипкую щеколду.
И вот еще что.
Чувство собственности в крови у женщины, она, по сути - мать, хозяйка и госпожа жизни, и поэтому «собственность» отторгнутая и утерянная томит ее, пусть и втайне, не признаваясь уму.
Ее «бывший» все равно был ее. Гад такой! Это он, он делает ее блудницей!
Он заставляет сравнивать, заставляет искать любви. Мечтать о ней.
Ему нет возврата, его вообще больше нет, а все его приключения, «пассии», все его несчастья и беды вызывают только презрение и брезгливость.
Грязный, сумасшедший бродяга.
И еще, о, только не смейтесь! Это секрет, это тайна.
Нужно проверить, тщательно ли залеплены стикерами глазки умных видеокамер. Всех.
Для чего?
Спросите, и она густо покраснеет и, может быть, признается, что побаивается, что через глазок видеокамеры за ней пристально смотрит «та» и хочет вдруг вселиться в нее, овладеть ее телом и душою.
Кто это - «та»?
Кто она?
Фата Моргана.
Это случилось давно, когда Светлана находилась еще в животе матери, а ее, ничего пока не знавший об этом отец, будущий дедушка Тимоши, сплавлялся на байдарке по одной из горных речек.
Товарищи его ушли вниз по воде раньше, а он задержался на поляне, где была ночевка, и теперь нагонял их.
Стоял чудесный день. Горы торжественно отливали мокрой зеленью, а в небе плыли пухлые, белые облака.
Река спокойно гудела и пока не играла с человеком - лодка шла легко.
Внезапно он увидел впереди лодки, что русло реки раздваивается, и река образует два рукава.
На карте они не были обозначены.
Левый рукав шел по узкой долине, а правый, казалось, забирался в гору. Отсюда, с вершины водного хребта, виделось, что вода движется явно вверх. Оптический парадокс.
Повинуясь скорее азарту, чем любопытству, он свернул вправо.
Тут течение усиливалось, и приходилось сильно работать веслом, уворачиваясь от торчащих камней.
Вдруг он почувствовал, что больше не управляет лодкой - река мощно взяла ее, и теперь и он и лодка принадлежали ей.
Послышался глухой рев - впереди был водопад.
Это был блуждающий водопад Кара-Дук, погубитель охотников, о котором рассказывали местные шерпы, но он им не верил, а считал легенду сказкой.
Смерть была неминуема.
Он посмотрел на небо и сказал:
- Все, что угодно, только спаси!
Небо показалось ему удивительно голубым и праздничным. Облака плыли, качались и останавливались. Как игрушечные машинки.
И вдруг.
На одном облаке он явственно различил фигуру молодой женщины, она сидела и болтала ногами в воздухе, будто катаясь на лодочке.
«Мираж? Призрак перед смертью? Кто она?»
- Все, что желаешь, только спаси! - шепнул он в отчаянии этой облачной женщине.
До водопада оставались считаные метры.
Женщина, перегнувшись, посмотрела вниз и толкнула что-то невидимое ногой.
Лодка ударилась о дерево, зацепившееся ветвями за дно.
Он схватился за мокрый и скользкий ствол и медленно полез к берегу.
Река несколько раз хотела унести эту добычу - человека и накрывала его с дикой силой, но он
выстоял. На камнях у берега он лег вниз лицом и несколько минут лежал, боясь оглянуться.
«Что это было?» - он не знал.
- Ты отдашь мне то, что тебе самому дороже всего, - прозвучал сзади женский голос.
Он не смел оглянуться. «Галлюцинация, это от шока».
- Отдашь, или все твои близкие утонут.
Он повернул голову - никого. Камни, плиты. Река гудит.
Он сделал шаг, другой.