- Иван Петрович! Поправьте натяжение трака!
В ответ шло надменное: «Гор-гор-гор».
Директор заводика, толстый и грустный человек без характера, целыми днями ломал голову над тем, как выйти на международный уровень и в суету производства тазиков не встревал.
Катерина была девушкой энергичной и маниакально справедливой.
Эта тяга к справедливости заставляла ее участвовать во всех абсолютно митингах, как согласованных с городской властью, так и нет.
Участвовала она по-девичьи эмоционально, с криками: «Позор!» Поэтому происходили задержания и составлялись протоколы.
Следователям она нравилась - и внешностью и репликами, и среди них бытовало мнение, что она девчонка классная и с ней неплохо бы - дальше шли мужские фантазии, ярко свидетельствующие о том, что в правоохранительных органах крепко угнездился разврат.
Митинги эти, проходившие то тут, то там, вызывали разные - и сердитые и одобрительные оценки общества, но все сходились в одном: надо что-то менять. Но что - не знал никто.
Пирамида власти делала то, что только и умела делать столетиями: росла вширь и ввысь и сосала сок. Партии с разными названиями говорили только о разных способах дележа нефтяных доходов и словно бы с ехидцей задавали гражданам вопрос: «Может быть, вы нас во власть хотите? В пирамиду? К соку?»
А между тем всюду усиливалось, как зреющий нарыв, раздражение честолюбия, прикрываемого у нас повсеместно маской деревенского дурачка.
Человек ощущал, что честь его задета, потому что кичиться новым не получалось, а старым, вроде керосиновых ракет, было в «лом».
Человек обязан быть гордым, чтобы жить или уж - «мертвые сраму не имут».
Толпа или колонна, как женщина, требует и принимает только простые ответы. На вопрос: «Что менять?» - ответа не было, на вопрос: «Что происходит?» - ответ звучал стихийно.
«Обокрали!»
А народ с ущемленным самолюбием становится беспощаден в своих движениях.
...
- Этот Косточкин тебе, как, симпатичен? - спросила сонная Катерина.
- Ну, он довольно приятный такой, - отвечала Светлана, думая, чем же таким приятен ей Косточкин, кроме мучительно веселого раздражения из-за того, что он, наверняка, бабник и его следует проучить. Как «бродягу».
- Тогда после театра приглашай домой и оставляй. Понятно же - клинья бьет.
- Как! Сразу!
- У нас сегодня митинг по поводу тарифов на воду, и, наверняка, будут брать, а ты с мужиком симпатичным переспать не решаешься. Овца прокремлевская. Слушать не хочу.
И Катерина отключила телефон.
А Светлана уселась искать в интернете подсказки: как быть неотразимой и независимой.
И не вульгарной. С мужчиной в театре и после.
...
Зайдя в лабиринт иллюзий, создаваемых цифрами, человечество с любопытством бредет по нему, пытаясь нащупать выход.
Электронная книга - ею не хлопнешь по столу, не сожжешь и не заставишь на ней присягнуть.
Электронная песня неповторима за столом.
Электронные события - фильмы-игры - не встретишь в реальности, а значит, это сновидения, рассказ о которых интересен только самому спавшему или продолжающему спать.
Скоро Человек наденет этот гаджет-экран, как одежду, ведь он до сих пор гол и молекулярен.
И даже засунет его в мозг и кровь.
Вероятно, тогда у Человека будет красивый нос и глаз. И Человек будет абсолютно здоров.
И сыт. И удовлетворен.
Но он останется в лабиринте. Среди стен без выхода.
А ведь любопытно, что за стеной.
...