Умная стена.5
Глава пятая. Соперники.
Испытав неудачу, редко ищем ошибки, обычно, ищем виновных.
Когда между мужчиной и его желанной целью стоит другой мужчина, он вступает в борьбу.
Когда между ним и целью женщина, он ее соблазняет.
Сергей Косточкин был пропитан холодной, возбуждающей ум, пенной яростью, яростью требовавшей отмщения, яростью, нацеленной жалом на чиновников, не давших ему дорогу в простом и элегантном бизнесе - делать деньги на потребительской мечте. И один из этих чиновников, наша красавица Светлана - она-то и была первой, с нее все и началось, и то, что она хороша собою, синеглазая, молчаливая, стройная девочка, даже отлично! - вот она-то пусть и узнает весь ужас и позор расправы, она-то и почувствует, как страшен гнев мужчины. Он соблазнит ее, да, он влюбит ее в себя до бесстыдного безумия, сделает покорной, ласковой и послушной, сделает своей до рабства и тогда отшвырнет прочь, как пустую бутылку из-под лимонада.
И будет насмешливо торжествовать!
Светлана Болдырева, готовясь к свиданию, испытывала сердитое и веселое возбуждение, пронзающее всю ее насквозь, как стрела бога, легкое, щекочущее и раздражающее.
Вот как! Ею решили попользоваться! Как сказала Катерина, «он» бьет клинья, а она в ответ должна отдаться без разговоров. Улечься покорно в постель. Она ведь «изголодалась».
Нет уж.
Она отомстит, и это будет жестоко. Беспощадно.
Она соблазнит его, да, соблазнит, она доведет его до исступления, пусть он захлебнется от страсти и ползает на коленях.
Она сумеет заставить его быть послушным.
И будет смеяться и наслаждаться его страданиями.
Пусть узнает ужас женской мести.
В те дни, когда большинство граждан ретиво оказывало окружающим различные услуги и ломало голову над тем, какую услугу почуднее еще бы выдумать, двое симпатичных и неглупых людей, молодые мужчина и женщина, не влюбившись даже чуточку друг в друга, и даже малознакомые, задались целью соблазнить один другого ради мести.
Они, говоря языком книжным, просто «с цепи сорвались». Говоря же языком современным, у них «сорвало крышу».
Что тут скажешь - просто развожу руками.
Соблазнить свою жертву - наука древняя, но ею владеют немногие.
Он будет чуть ироничен, но редко и не скатываясь в юмор - женщины не влюбляются в шутников. Шутники разрушают привычное. Они не настоящие, они - маски.
Она будет улыбаться ему глазами, иногда, просто так. Пусть поломает голову.
Он оценит ее внешность, сдержанно, как будто иначе и быть не могло - она не дождется шквала восторженных комплиментов принятых у шоуменов. Это пошло и принижает статус.
Она наденет эти сережки и будет потрясающа и элегантна, и эти туфли с закрытым носком, хотя те, с каблуками покороче - в них удобнее ходить, но в этих нога смотрится, и этот кусочек нежного изгиба стопы - пускай его обдаст жаром фантазий, как она, женщина, может быть нежна, (и ее саму обдало жаром) - и как дать бы этим носком туфли ему!
Так бы и пнуть! До боли!
Он коснется ее руки, когда будет подходящий момент - тактильное знакомство очень сближает. Прикосновение - тайная калитка для любви.
Она даст ему понять, что он ей интересен, она будет слушать его с вниманием. Удивляясь.
Она должна почувствовать, что он очарован. Она красота, она тайна. Она желанна.
Он должен почувствовать, что она выбрала его, он ей приятен. Он может рассчитывать.
Главное - поцелуй, и она его. Дальше - она прилипнет и почувствует власть и силу мужа.
Главное - сохранять дистанцию, пусть сойдет с ума от желания. До унижения и безволия.
И она поставит ему ногу на склоненную голову. Как богиня.
...
Петр Иванович Салазкин испытывал хорошо знакомый зуд - ему хотелось «постучать».
Доносительство - слово некрасивое, и оно всем нам не нравится. Гораздо веселее употреблять иные слова: «постукивать», «стукануть» или просто «стукнуть».
Соответственно, тот, кто стучит, называется стукачом, а кто постукивает, стукачком.
Петр Иванович был стукачком коренным, потомственным.
Прадеды его начали эту деятельность еще при Алексее Михайловиче с его Тайным приказом,
широко практикуя формулу «Слово и дело».
Позже члены его фамилии обеспечивали информацией личные канцелярии императриц и императоров, и один из них получил даже наградную табакерку от Бенкендорфа.
В тридцатых годах и последующих века двадцатого предки его трудились, не покладая рук, и получали взамен ордера от новых квартир и бронь от призыва в армию.
Теперь, в третьем тысячелетии, живя в свободном от дыбы и виселицы обществе, Петр Иванович периодически постукивал о «странных делах» в соответствующие органы - назовем их тоже веселым словом: «смотрящие» - чисто по родовой привычке. Он уже генетически не мог не постукивать.