По тротуару справа шли люди, слева движение транспорта продолжалось, а «Тойота» стояла.
Инкассатор, сидевший рядом с водителем, вышел наружу и огляделся. Вокруг шло движение, улица жила, но странно - под ногами его был не асфальт, а какая-то металлическая плита. Он сделал несколько шагов вперед и уперся в стену. Стену с гибким экраном, демонстрирующим «Тойоту».
Он провел рукой - и по бокам тоже были стены с идиотским кино про пешеходов и автомобили. Вдруг экраны погасли и девичий голосок ласково сообщил, что мешки с деньгами следует спустить в лючок, что в днище контейнера - а машина с деньгами стояла в стальном контейнере! - и тогда не придется прибегать к усыпляющему газу, который вреден для здоровья.
Инкассаторы были заперты снаружи. Связи не было, идей тоже. Деньги спустили в лючок и стали ждать спасения.
- Гибкие мониторы, - заметил Косточкин, - их полно китайского производства. А контейнер?
- Это был «КАМАЗ» с трапами для заезда автомобиля. Владелец пару лет не платил за стоянку, и грузовик продали на лом цыганам. Те собирались его разобрать, да отъехали по делам. Он и стоял, брошенный, на поляне за продуктовой базой.
- А лючок?
- Обычная стальная дверца на приваренных петлях.
- Забавно. А при чем тут я? Я не люблю компьютерные вселенные, не умею варить металл, да и грузовики вожу не важно - а тут надо было довольно ловко подставить открытую заднюю калитку с трапами и вовремя включить эти шторы-мониторы с виртуальной улицей. Да еще потом захлопнуть выход, а я не акробат.
- Помните, я упомянул девичий голос. Я думаю, что ограбление было спланировано и проведено подростками. Что скажите? И подростками сведущими в цифровых технологиях. После банковских карточек их могло потянуть на настоящее дело.
Вы занимаетесь с молодежью робототехникой, что вы скажите - есть ли среди ваших учеников способные на такой поступок?
- Нравственно - все, а реально - никто.
- Что значит - никто?
- Мы, Николай Николаевич, живем с вами в крупном современном городе и подростки в нем - дети людей, которые давно ничего материального не производят. Только перетасовывают. Чему они могут обучить? Какие у них стимулы, кроме развлечений?
Когда мы с учениками изготавливали суставный шарнир робота, у нас сломался три-де принтер. Думаете, кто-то вспомнил про напильник? Нет, они обиженно матерились.
Однажды я решил прочитать им лекцию о полупроводниках - они слушали музыку, уставясь в потолок. Разъемы, контроллеры, чипы - это для них реальность, такая же, как гвоздь. Кто и как их делает, даже вопроса не возникает. Это просто есть. Мир для них прост, удобен и перфекционален.
А тут. Тут надо было отремонтировать «КАМАЗ», сварить лючок, прикрепить как-то гибкие мониторы - проделать уйму работы.
Если ваша банда и состоит из подростков, то это подростки из глубинки, какие-то подростки-вандалы, прибывшие издалека и не охваченные современной культурой третьего Рима.
- Я видел вашу «умную стену», - сменил неожиданно тему господин Коркин, - она стоит в уголке, на первом этаже торгового центра «Грин», и какой-то мальчик заряжал от нее свой смартфон. А для чего у нее два заземляющих провода? Один приходит, другой уходит. Я поинтересовался там - это незадействованная жила. Тянется с крыши все тридцать этажей.
- Для надежности, - ответил господин Косточкин, сделав строгое лицо ученого, ожидающего грант.
...
Летом, когда день бесконечно долог и солнечен, как органная музыка, к вечеру все валятся с ног от духоты и усталости. Но вот наступают сумерки и оживают люди.
Кто начинает ужинать с удовольствием, кто вынимает из холодильника ледяное пиво и торжественно отпивает его с обязательным кряканьем, кто идет дышать волшебной сиренью в парк, а кто занимает столик в кафе и слушает милые разговоры друзей и музыку, и тоже ужинает, и тоже пьет.
А кто просто лежит на диване и этим спокойно радуется жизнью.
Немногие идут в театр.
Сходим и мы.