И частичка никакая из ядра выскочить не может, если не энергичнее она, чем силы вокруг ядра, чем барьер ядерный. А ведь на практике-то хилые частички вылетают.
Вы и говорите: «От того, что в барьере есть туннели».
Себе-то вы туннели разрешаете, а в то, что под медитативную музыку ядра «комплимент» друг другу выказать могут, не верите.
А чем же это событие менее достоверно, чем, скажем, инфаркт у спортсмена, падение на голову метеорита, внезапное слабоумие на почве общей усталости, запой у абстинента?
Ничем.
А что может произойти хоть один раз за миллионы лет, то и происходит, когда людям ищущим любопытно и надо.
Вот и Петр Иванович получил «дозу» и крепко заболел.
Через неделю его осмотрел уже шестой по счету врач и констатировал неизбежное.
Долгое и дорогое лечение с последующим направлением на ВТЭК.
Болезнь Петра Ивановича не была необходимостью. Она не была чей-то ядовитой местью или результатом травмы с увечьем с целью грабежа. Она не была нелепой случайностью. Она не была итогом развития и ослабления организма. Она вообще не имела привычных объяснений.
Она произошла просто потому, потому Петр Иванович «вируса» под череп поймал, что это было «прикольно».
...
Когда они вышли из кафе, оставив в нем Надю с бутылкой, бумажными стаканчиками и расшатанными нервами, Сергей сказал с напускной важностью:
- Этому Мишеньке можно только позавидовать. Женщины из культурных очагов влюбляются в него без памяти, до драк, видимо, из-за какого-то только ему известного приемчика. Он же просто лежит на диване и выбирает: чьим мужем он будет сегодня.
- А вам так бы хотелось? Вот только я не смогу быть Наденькой и драться за «Мишенек», у меня прививка.
- Вы закрыты для высокой любви!
- Там не любовь, а старая привычка чувствовать и всем говорить, что у меня где-то есть муж, который не любит. Привычное терять больно.
- И что бы вы, например, сделали с Мишенькой?
- Привязала бы к необъезженным коням и хлестанула кнутом.
- Вы свирепая женщина! Вас надо искупать! Поехали к морю?
- Вам прямо не терпится сбыть меня в Турцию.
- Поедем в Испанию.
- Одна я не поеду. У меня сын.
- Берите инфанта, фрейлин, весь двор. Серьезно, берите сына, подругу с приятелем, только одно условие: он должен уметь пить не хмелея. Не люблю терять друзей в Испании. Не найдешь потом.
Деньги есть, я получил за небольшую консультацию и еще исправлял кое-что в работе у своих стажеров.
Светлана молчала. Ей было чуточку страшно от неожиданности и чуточку, до дурацкого и внешне беспричинного, как у школьницы во время урока, нескончаемого смеха, свободно и легко. Удивительно, но когда, во время каких фраз и как получилось так, что она поедет и поедет прямо сегодня вечером и поедет именно с ним куда-то к далеким пляжам. К дальним морям.
Она знала, что поедет. Это было ее судьбой.
...
Последнее время я заметно поглупел. Меня утомили праздники жизни, я погружен в уединение, я ушел в воспоминания.
Я вспоминаю тысяча девятьсот восемьдесят второй год, мы играем в карты в гостиной у Толяна.
Мы - это наша компания, старые товарищи по игрищам жизни.
Серега приехал в командировку в город, он работает на строительстве секретной шахты и теперь редко появляется. Теперь он все время «под колпаком». У него два дня, и он срочно всех собрал. Я тут же «задвинул» работу, позвонил шефу и соврал, что до вечера буду в «Средсбыте». Если что, Аня меня прикроет. Она там работает в отделе вентиляторов и тихо сохнет по мне. Прикроет, хотя бы из любви к Высоцкому.
Володя работает мастером в цехе на заводе и ему труднее всех. Хорошо, что Люсьен, подружка Толяна работает медсестрой, она выписывает Володе липовые больничные, когда надо. Я этим не пользуюсь. Западло.
Толян в третий раз пошел учиться на дорожного мастера и теперь может торчать дома хоть целый день.
Вовка-Кабан фарцовщик, он числится сторожем в садике. Он только что вернулся из Венгрии, и мы ждем рассказов. Сейчас он, как обычно, застрял в туалете.
Толян рассказывает, что у него с Катькой, подружкой Кабана, было дело. Серега весело замечает, что у него еще раньше с ней было дело. Они спорят, у кого с ней дело было первее.
Потом Толян начинает убеждать Володю, что тот тоже должен с Катькой попробовать, а то получается не по-товарищески.
Володя в ответ только заливается смехом, как человек, до которого через неделю дошла соль анекдота. Он вообще стеснительный, а Катька просто щука какая-то. Всех съесть готова.
С ней наедине лучше не оставаться.