От скрипа дерева ее мужчина наполовину проснулся.
– Что?.. Сколько времени?
– Еще рано, спи, – успокоила его Нина и поправила спальник, который сполз с его широкой спины.
Мужчина повернулся на бок и опять погрузился в сон.
Нина выскользнула из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Нужно было приготовить завтрак, привести в порядок одежду любимого, которая помялась и испачкалась во время их давешнего бегства.
Нина вышла из дома, присела на крыльцо. С улыбкой на лице она приступила к тому, что очень давно хотела сделать. Накануне, покупая на вокзале кое-что в дорогу, она прихватила банку сапожного крема и щетку. Крем был неважный, но, по крайней мере, он не вонял так, как гуталин ее возлюбленного. С гуталином было покончено – отныне она собиралась сама ухаживать за обувью своего мужчины.
– Нина, ты, что ли?
Сосед из-за забора с интересом смотрел, как она намазывает кремом мужские туфли.
– И Евгений здесь?
– Нет, папы нет, – ответила Нина.
Сосед был заинтригован.
– А кто это с тобой?
Нина улыбнулась:
– Муж.
Сосед вздохнул:
– Поздравляю. Вот и ты уже большая, Нинка. Когда это вы все успели вырасти?
Нина сидела в комнате, переводя взгляд со спящего мужчины на часы.
Наконец стрелки показали десять.
Вот и все. По правилам конкурса, все заявки, поступившие в комитет на этот момент, считались принятыми к рассмотрению. Вместе с другими, пакет документов от «Градбанка» в этот момент подшивался и скреплялся печатью. Никто, даже сам директор, уже не мог этого изменить.
Дело было сделано. Охота на Самсонова закончилась, он победил.
Нина тронула его за плечо.
– Милый…
Он открыл глаза, сладко потянулся, улыбнулся.
– Нина…
Он протянул к ней руки:
– Иди ко мне.
Его взгляд упал на циферблат.
– А сколько времени?.. Черт, уже десять!
Самсонов вскочил.
Нина смотрела, как он торопливо плещется у умывальника, натягивает брюки и сорочку.
– Завтрак на столе, поешь.
Он подошел, обнял ее.
– Нина, прости, мне надо убегать. Ты со мной?
– Нет-нет, я останусь, мне тут еще прибираться.
– Прости… – Он поцеловал ее. – Клянусь: как только освобожусь, я тебе позвоню.
– Конечно. – Она улыбнулась, погладила его по щеке.
Сунув ему в карман бутерброды, она проводила его до дороги, где можно было поймать машину до станции.
Он склонился над ней.
– Ты не подумай… Я, как только освобожусь, …
Она привлекла его к себе, поцеловала.
– Иди.
Самсонов поймал машину.
Нина, по-бабьи скрестив руки под грудью, смотрела, как уезжает ее любимый.
Она сидела на крыльце дома, в котором прошло почти каждое лето ее детства, а теперь состоялось главное событие ее жизни.
В природе сиял еще один, возможно, последний день бабьего лета. Нина щурилась, подставляя лицо ласковому солнцу.
Она не знала, что будет дальше, и не хотела задумываться. Какие у них будут отношения с ее любимым, и будут ли вообще какие-то отношения? А может быть, эта ночь останется единственной?
Об этих важных вопросах можно было подумать завтра. Сейчас Нине было не до этого – все ее существо было поглощено любовью. Эта была новая любовь – не то болезненное чувство, которое месяцами глодало ее изнутри, а счастье, спокойное, торжествующее. Эта счастливая любовь наполняла Нину до краев.
Как бы то ни было, она сделала то, что должна была сделать, чего требовала ее природа: она призналась своему мужчине в любви и отдала ему себя. Этого у нее уже никто не отнимет.
Нина не знала, сколько времени так просидела. Из забытья ее вывел сосед.
Он окликнул ее из-за забора:
– Нина, ты спишь, что ли?
Нина открыла глаза.
– Слышь-ка, о чем это по радио толкуют? Будто бы кризис. И не у нас кризис, а во всем мире! – возбужденно говорил сосед. – Ты, вроде, экономист, так объясни, что все это значит.
Нина подошла к забору. Радиоприемник соседа передавал, что повсеместно упали биржевые индексы, царит паника, ходят слухи о мировом финансовом крахе.
Нина одолжила у соседа радиоприемник и стала вслушиваться, прижимая его к уху.
Пока она жила своей любовью, в мире происходили грозные события. Все развивалось именно так, как предвидела Нина, но она никакой радости от этого не испытывала.
Мир напомнил о себе и вывел ее из любовного транса. Праздник кончился, пора было возвращаться в город, устраивать как-то свои дела. Нина понятия не имела, чем будет заниматься, но твердо знала одно: она не вернется в «Градбанк». Уже некоторое время назад она поняла, что с нее довольно большого бизнеса. Теперь же работать в «Градбанке» ей стало и вовсе невозможно: если они с Самсоновым будут вместе, то это будет неудобно, а если у них ничего не получится, так тем более. По всему выходило, что эта страница ее биографии была перевернута.