Вот уже пять лет Крыхтун спал и видел себя законодателем Парижских салонов. Ему казалось, что весь модный мир пищит в эротическом экстазе от его полиэтиленовых купальников с начесом. Однажды ему даже приснился сон, где он сам демонстрировал свои купальники, сразу три штуки одновременно. А на утро в голову гениального модельера пришла гениальная мысль, – надо сделать так, что бы любая женщина смогла носить сразу по два, а то и но три купальника! Это могло мгновенно увеличить его доходы от модного бизнеса до неимоверных сумм. Вдохновленный кутюрье уже начал продумывать рекламные ходы. Он действительно был неплохим психологом и знал, что мода – это только процесс рулежки сознанием масс. Если умеешь рулить, то все будет в порядке. Захотел продать какую-нибудь хренотень, – сделай ее модной! И, какой бы бездарной она не была, люди оторвут ее с руками только ради того, чтобы иметь такую же, как у других. А налетом элитарности можно запудрить мозги доверчивым барышням окончательно, что позволит делать ограниченные тиражи и экономить на нитках.
Однако судьба была против. Конкурирующие модельные дома на западе, производившие нижние части купальников, уже запустили в тираж идею супернового эротичного образа жизни, предложив барышням ходить на работу вообще без лифчиков. Мужчинам предлагалось делать вид, что это нормально, сохранять спокойствие и радоваться, что идея Крыхтуна запоздала. После модного нововведения все профессиональные шлюхи вздохнули с облегчением, больше не нужно было делать вид, что тебе необходимо нижнее белье. В модных кругах, между тем, поговаривали, что скоро станет модным появляться в обществе вообще без купальника. Мужчины кренились, поскольку в деле моды далеки отстали от женщин, у них не было купальников. Им оставалось только вздыхать и отращивать козлиные бородки а ля Джордж Майкл.
Все эти события загнали Крыхнуна в депрессию, и даже неожиданно свалившийся денежный заказ на изготовление большой партии пиджаков на подкладке из наждачной бумаги и дюралевых плавок с рюшечками из десятимиллиметровых болтов для московского общества садомазохистов не мог его успокоить. Прибыли падали, верхние части купальников продавались плохо. О модельере стали поговаривать, что он вышел из моды. Крыхтун как никогда стал близок к инцесту и суициду.
Именно в это время он и увидел на просмотре в агентстве «Параметры» Ефросинию Манохину и наметанным глазом отметил в ней задатки классной модели. Она была несколько меньше в объемах, чем Мерлин Монро, но плотнее сухощавой Клавдии Шиффер. Один минус с точки зрения сознания американских масс, – Ефросиния была брюнеткой, значит топ-моделью не будет. Опыт, между тем, подсказывал Крыхтуну, что прозрачный купальник мог сделать привлекательной даже дубовую вешалку, а здесь и так глазам было, где разгуляться. Конечно, еще требовалось научить ее основному принципу моды «крутить и покачивать», а также внедрить в сознание, пока оно не окрепло, мысль об эротическом образе жизни и бесплатно научить раздеваться и танцевать перед кем угодно, но эти хлопоты Крыхтун считал своими профессиональными обязанностями и имел в них большой опыт.
Конкурс «Мисс бюст» прошел с большой помпой, в государственном концертом зале «Россия», что говорило само за себя: правительство поддерживало развитие индустрии развлечений и общее увеличение объема бюстов. Один из чиновников, который одновременно являлся членом правительства России, начальником думского комитета «За свободных женщин», и членом жюри конкурса «Мисс бюст», так и выразился по поводу проведения конкурса прямо в микрофон корреспондента радио «Факсимум»:
– Это хорошо, отрадно даже, шо, так сказать, у нас в России народилось и выросло столько прекрасных бюстов. Видать, много девки пили молока, вот и выросли. А конкурсов таких надо побольше. Вон, в Америке, куда ни плюнь – сплошные миссис:… июнь, июль, август, лучшая девка года, дня, недели, есть даже девки фирмы. А мы чем хуже? И у нас должны быть в этом деле лучшие представители учреждений, домов, дворов, и даже парадных. Вот такое вам мое слово будет.
Узнав, что его в специальном репортаже для иностранцев услышит англоязычная аудитория, представитель правительства напрягся и щегольнул знанием иностранных языков, сказав на прощанье корреспонденту. «Гут бай вашим от наших!». И даже помахал рукой, мол «Все О’кей!».