Уже были газеты и радио. Люди стали узнавать друг о друге больше, и выяснилось, что на всех континентах есть массы носителей думающих абсолютно одинаково. «Х» делал свое дело. Его популяция росла теперь лавинообразными темпами, вместе с популяцией планеты. Его носители теперь ощущали себя реальной силой, которая может раздавить хлипких умников, стоявших у руля планеты. И они стали тянуться к власти, для того чтобы переделать мир под себя. Руль в руках умников зашатался. Планета достигла второй точки кипения. Началась вторая мировая война.
Затем родились телевидение и компьютер. За следующие полвека успело вырасти несколько поколений, абсолютно уверенных в том, что магазины – величайшее изобретение – существовали всегда сами по себе и продукты в них не переведутся ни за что на свете. Внедряясь в тело ген, прежде всего, отключал участки мозга, отвечавшие за выживаемость вида. Поэтому зараженным носителям все больше хотелось отдыхать и развлекаться, забываясь, и все меньше решать свои проблемы. Никогда раньше человек не развлекался так много, как в двадцатом веке. И желание делать то, что тебе хочется, не взирая на соседей, только усиливалось.
Популяция носителей гена «Х» уже широко распространилась по всей планете. Она непрерывно продолжала расширять свое влияние на здоровую часть населения планеты, поскольку не была ей опознана. Для усиления воздействия на мозг неносителей носители стали концентрироваться. Они построили несколько крупных городских центров на планете, где чувствовали себя лучше всего, собравшись вместе. Оттуда они и планировали свое воздействие на неносителей, которые по их понятиям уже не принадлежали к числу новой расы. У этой избранной расы будущего вообще не должно быть проблем, если не будет умников.
Техника еще продолжала совершенствоваться, используя старые открытия. Поскольку к этому времени телевизор стал повсеместным, а мозг во время приема пищи перед голубым экраном был абсолютно беззащитен, значение телевизора для носителей росло с каждым днем. Теперь человек перестал ездить в дальние страны за новыми открытиями, он послал туда роботов, а сам стал смотреть открытия по телевизору. Носителей этот стиль жизни вполне устраивал. Поэтому они повсюду поддерживали технический прогресс и тормозили все остальные его виды.
Действие гена «Х» было уже настолько сильным, что носитель даже перестал развлекаться сам. Ему стало необходимо, чтобы везде его развлекали. Причем, развлечения тоже приедались, поэтому каждый их новый виток должен был усиливаться и, пробивая броню апатии, доставать до глубинных рефлексов.
Для такого человека развлечения нужны были простые и мощные. Кино уже было. Но, что это было за кино? Это было кино прошлого, кино умников, в котором люди жили чувствами и размышлениями. К черту чувства, человек изменился в обратную сторону! Он стал проще и сильнее. Носителям гена «Х» понадобилось кино прямого действия. Так родился «Голливуд».
Не случайно он появился именно в США, ведь именно там, согласно армаранским картам, создались лучшие условия для распространения гена «Х», поскольку над всем царил бизнес, даже над культурой. Постепенно бизнес уничтожил здесь старую и создал на свои деньги новую культуру, ту, которая идеально походила для популяции с геном «Х» – массовую. Именно здесь это стало необходимым для носителей раньше всех, поскольку в США перемешалось множество отдельных здоровых популяций планеты, нуждавшихся в виртуальной инъекции гена «Х». Инфицированная геном «Х» популяция быстро прогрессировала согласно своему девизу «Мы верим в Бога, но предпочитаем наличные». Про Бога, – это для уцелевших умников. Чтобы до поры не мешали.
Началась замена одряхлевшей культуры каждого отдельного народа, на всеобщую глобальную культуру без проблем. Естественно, сразу изменились герои. Исчез Шерлок Холмс и появился Джеймс Бонд, человек прямого действия. Начался новый отсчет оставшегося времени.
Маша щелкнула кнопкой, и на шарообразной карте появились три вида мозга в разрезе, различные по форме и размеру.
– Слева мозг неносителя, то есть наш, – комментировала Маша, – На нем, если присмотреться, видны извилины.
– Чего присматриваться, – обиделся Забубенный, – они и так видны. Невооруженным глазом.
– Хорошо, хорошо, – согласилась Маша, – чуть правее мозг носителя. Он вообще без извилин, словно бильярдный шар. А самый правый – мозг обезьяны.