Плохо вижу…
======================================
Дорогая Юлия Николаевна!
Стыдно, что так долго не писал Вам, но всевозможные обстоятельства не давали сесть к столу. Но думаю о Вас, о сестре, о Халиме постоянно. Спасибо за Спасов. Хорошо понимаю, как тяжело Вашей сестре жить в атмосфере вражды. Это действительно отрава. И что тут можно сделать? Есть лишь один путь. Постоянно молиться за нее. Это средство определенно помогает. Дух зла нужно разбивать духом добра.
Что касается лечения таким способом, как Вы пишете, то я отношусь к нему как к естественному (хотя и неизученному) феномену, которого не следует бояться. Определенную помощь это может оказать. Особенно хорошо, когда это идет от порыва помочь, делать добро. М. б., действительно этот человек помог бы Вам снова побывать в Москве.
Те молитвы, которые я вам послал, списаны из старого молитвослова. Сейчас они отредактированы в новом издании. Такие редактуры очень важны. Епископат и составители пристально следят за тем, чтобы в эти тексты не проникало что-либо противоречащее основам. У нас, к сожалению, этого нет и поэтому архаические молитвы, к которым привыкаешь, незаметно внедряют в душу людей нехристианские и даже чуждые Евангелию мысли. Чего стоят хотя бы слова: «Не имамы иныя помощи...». Народ к ним так привык! А, скажем, ап. Павел справедливо признал бы их языческими. Ибо «Владычица» подменяет здесь Христа. Оправдать это нельзя. Но мы привыкли плестись в хвосте у «народа», то есть у суеверий.
В больнице чувствовал себя прекрасно. Это был настоящий отдых, работа, сосредоточенность. Просто дар Божий... Но, вернувшись, окунулся в труды, потом болела жена, потом умер ее отец и т.д.
Дай Бог Вам сил для свидетельства и жизни.
С любовью Ваш прт. А. Мень
======================================
7/II 82
Дорогой о. А.!
Огромное спасибо за письмо. Сестра моя сейчас лежит в больнице, там у них в городке, хорошая академическая больница, ее там хорошо знают, и ей врач предложил лечь «подлечиться» (до этого она все время приезжала наweek-end’ы ко мне, т.к. меня ездить по городу не пускают — я плохо вижу на улице, и немного шатаюсь (здесь недалеко выхожу немного в хорошую погоду). Тотчас же написала ей о Вашем письме, хотя мы обе были почти уверены в Вашем ответе. Кстати — сноху зовут Светлана, м. б., Вы бы могли ее иногда помянуть. Сестра хочет сейчас ей написать и предложить ей жить в мире, не знаю, поможет ли это, и как она это примет.
Если я мало пишу Вам этот год, то это не только обстоятельства, и не только боязнь затруднить Вас, такого занятого, да сейчас еще и больного (все же, повидимому, после выписки из больницы, нагрузка была непосильная), а отчасти — и часто — и сознание и факт, что на многое имею Ваш ответ, и остается не спрашивать, а «делать».
Но вот гвоздит одна проблема — кстати, она частично связана с одной Вашей проповедью, сказанной Вами этой осенью, о которой мне писали (о том, что надо не только делать добро, но делать его во имя Христа, и без этого почти бесцельно, вроде). Если встать на эту точку зрения и пробовать практически ее осуществлять — получается часто какая-то надуманность, и я чего-то тут не понимаю. Для меня все дело в «синергизме», и в Царстве Божием, часто у меня в жизни бывали такие периоды вдохновения, когда хотелось идти проповедовать Царство Божие (а ведь Евангелие — это же ничто иное, как призыв к Царству Божию). М.б. это одно и то же, просто сказанное другими словами, но я немного боюсь тех слов, когда говорят о добре во имя Христа или без этого. Для меня реальна стройка Царства Божия, и я каюсь в том, что ее забываю, а ведь она может — и должна быть — на каждом шагу нашей жизни, и мне хочется звать к этой работе, хотя сама ее не делаю! Может быть, я неясно выражаюсь, а главное, наверное, говорю о том же самом, что и Вы, только иначе?
Огромное спасибо еще раз за молитвы западные. Они могут во многом прямо перевернуть человека! Очень большое впечатление! Очень сильно звучит в них также и момент благодарности, который так чудесно возносит нас к Творцу (и его так мало в «архаических»). Но некоторые, как например: «в тишине наступающего дня…» кажутся, хотя прекрасными по содержанию, но как-то слишком длинно сказанными — тут и перевод играет большую роль! Ведь в каком-то смысле молитвенное творчество = поэтическому, а стихи в переводе всегда страдают, особенно при дословности. Вот бы Вам заняться редактированием перевода! Вообще всегда, думая о Вас, мечтала, чтоб Вы занялись молитвенным творчеством! Оно безумно нужно нам! И нужно что-то среднее между некоторой рационализацией запада и бездумностью (в хорошем виде — сердечностью «и безмолвием» восточным, в плохом — доходящим до того, что о. С. называл «самоидиотизацией»).