— Плюс пятнадцать минут в скафандре. Как ни крути, а домой я вернуться не успею…
Сайтек, подавив нахлынувшую было волну тягучей, обволакивающей и давящей на психику обречённости, помотал головой, расправил плечи и обратил свой взор на тактический экран, который уже не мог похвастаться той же точностью, что и в начале боя. Союзных кораблей становилось всё меньше, сенсоры станций связи и «Щита» слепли один за другим, а вместе с тем падала и точность получаемой по шифрованным каналам информации. Во многом по этой причине пилот «Аркана-258» сейчас вместо аккуратных сигнатур видел лишь зоны определённого радиуса, внутри границ которых и находились конкретные корабли.
И до ближайшего, если верить расчётам бортового компьютера, можно было добраться за семь-восемь минут, если тот не решит резко сменить текущий курс ради побега. Но будет ли полноценный корвет бежать от одинокого истребителя? А если ещё и заметит его слишком поздно, потому что Сайтек со своей машиной как-то неожиданно оказался в условном тылу противника, где даже дронов, судя по всему, не осталось. Ошибка со стороны врага. То, чего так не хватало в разгар боя, когда каждый манёвр, каждая попытка нащупать слабое место заканчивалась в лучшем случае ничем.
А в худшем — окрашивающимися в серый пиктограммами истребителей товарищей, которым не повезло попасть в очередную ловушку.
С каждой минутой истребитель набирал всё большее ускорение, а уже видимый даже собственными сенсорами «Аркана-258» корвет приближался. Стало ясно, что этот корабль противника выбрал такую траекторию не просто так: он был серьёзно повреждён, и держался на последнем издыхании. Двигался плавно, но закручиваясь вокруг своей оси, точно входящий в доску саморез. И остановить вращение не мог: видимо, пострадали или маневровые двигатели, или системы управления.
Прекрасная цель для последнего истребителя, на борту которого из боекомплекта осталась сотня зарядов автоматического орудия, да одна ядерная торпеда, которую до сего момента просто не по кому было выпустить. Звено, частью которого он являлся, занималось отстрелом беспилотных МЛА, и хоть лично Сайтек добился в этом непростом деле определённых успехов, превратив в металлолом девять дронов, его товарищей это не спасло. В навыках ли дело, или в том, что противник действовал безошибочно, словно неостановимая военная машина, но каждый второй истребитель в их рядах уничтожался «всухую», не забрав с собой даже одного-единственного дрона. А ведь изначально прогнозировалось, что их могучие тяжёлые МЛА будут доминировать против средней паршивости дронов, которых, помимо всего прочего, было не очень много. Обычная статистика в таком случае — это пять дронов на один хороший, пилотируемый живым пилотом истребитель.
Но сегодня что-то где-то пошло не так…
По мере приближения к противнику Сайтек отключал одну систему истребителя за другой, отказываясь ото всего того, что могло его демаскировать и превратить в лёгкую мишень для зенитных орудий корвета, если таковые у него остались. Связь, сенсоры дальнего и сверхдальнего радиусов действия, механизмы автоматической донаводки орудий, остатки систем жизнеобеспечения — под нож шло всё. Последними пилот отключил двигательные установки, продолжив движение по инерции, наперерез своей цели.
Последней цели.
Переключив пару соседствующих друг с другом алых тумблеров, Сайтек задействовал приводы защищённого короба-хранилища торпеды, выведя ту «на свободу». Сразу после этого он ещё трижды переключил эти тумблеры, после чего на добрых тридцать секунд завис над панелью ручного управления огнём, проводя с ней необычные и странные манипуляции. Продлился ритуал ровно до того момента, пока автоматика не высказала своё «фи» и не встала намертво, затребовав от пилота ручной перезагрузки. Но Сайтек не считал бы себя пилотом «Аркана», если бы остановился на полпути к необходимому ему результату.
Изучая свою боевую машину шесть с половиной лет, он не понаслышке знал обо всех её слабостях, включая и программные проблемы. Частным случаем таких проблем выступало «взведение» боеголовки ядерной торпеды до её пуска, что и было Сайтеком проделано. Предохранительные механизмы сейчас отключились, и сам истребитель по сути своей стал одной большой торпедой. С этого момента не было пути назад, и пилот, наблюдая за так и не сменившей траекторию движения целью, это понимал как никто другой.