В первый момент она удивленно заморгала, анализируя мои слова, а затем удовлетворенно улыбнулась.
— Оставлял, — после недолгих размышлений сказала она. — Как же я раньше не подумала? Он дал телефон, по которому я могла его найти в случае острой необходимости. И если его сотовый не будет доступен…
Она встала, прошла к секции и взяла на полке небольшой картонный прямоугольник, что-то вроде визитки. Но визиткой это не было. На кусочке картона был от руки написан номер телефона — и все.
— Вот, — она протянула картонку мне.
— Вы звонили по этому номеру?
— И не один раз, — словно вспоминая, проговорила она.
— И кто вам отвечал?
— Женщина… Словно я дозвонилась до обычной турфирмы. И слова стандартные: здрасте, мы рады, что вы звоните.
— Может, вам как-то представлялись?
— Нет. Только приветствовали. Я спрашивала Геннадия, там интересовались, кто звонит, и… И соединяли с ним. У меня есть телефон, и мы ведь можем немедленно позвонить?
Последнее она произнесла как-то азартно, словно охотник, идущий по следу. Но я быстро остудил ее пыл:
— Минуточку. Оставьте, пожалуйста, это мне. Вы об этом телефоне говорили полиции?
— Нет, — пожала плечами она. — Они все о работе брата допытывались, а о такой мелочи, как номер телефона, и речи не было…
— Будем считать, что тут мы первые. Теперь пойдем дальше. Его знакомые. Вы их также не знаете. Тогда как насчет пассий?
— Каких еще пассий? — нахмурилась Алина.
— Обычных пассий. Девушек, любовниц, любимых, наконец. Как я понял, жены у вашего брата не было. Но он же не монах. И почему бы не предположить, что его подкараулил в вашем доме какой-нибудь ревнивый супруг и не всадил в порыве ненависти пулю.
— Интересная версия, — в глазах Алины вспыхнула искорка. — После всех подозрений в отношении меня — это даже весело.
— Может, и весело, но вопрос требует ответа. Так как насчет пассий?
— Мне о них ничего неизвестно.
— В таком случае придется плясать от его квартиры в столице. Здесь мы не будем первыми. Но что поделать!
Я вздохнул и двинулся дальше по пути выяснения истины:
— Ваш брат не делал никаких намеков на то, что его волновало? Не обязательно открыто. Но что-нибудь, может, все же проскальзывало в его словах — такое, что…
Я не смог подобрать определения и только развел руками. Но Алина, кажется, меня поняла, потому что, не задумываясь, ответила:
— Он говорил, что появились нюансы, и они, можно сказать, связаны с работой.
— То есть точно он не сказал, что с работой?
— Нет, — она наморщила лоб и затем твердо повторила: — Он говорил: «Можно сказать и так. Можно сказать, что и по работе».
— Ладно. А теперь еще одно. Геннадий ушел вчера от соседей довольно внезапно, ничего не объяснив. Он смотрел на часы?
— Вроде нет, — неуверенно проговорила Алина.
— Я к тому, что, может, он кого-то ждал или должен был позвонить. И спохватился, что позабыл об этом.
Алина покачала головой:
— Он не смотрел на часы.
— А о чем шел разговор за столом непосредственно перед уходом брата?
— Я не особо прислушивалась. Обычный треп. Беспредметный. Хотя… Геннадий рассказывал, как ехал в поезде с одним попутчиком, который сильно храпел.
— Это странно?
— Ну, мне-то он говорил, что прилетел. Понимаете? Он прилетел на самолете, а… При чем тогда этот поезд?
— Хороший вопрос, — согласился я. — Но меня все же больше интересует, что он хотел вам сказать. Или…
Я нахмурился, затем поднялся из кресла и уже сам заходил возбужденно по гостиной.
— Комната, где застрелили брата, опечатана?
— Да, конечно, — не понимая, что меня так взволновало, ответила Алина.
— Ладно. Удовлетворимся тем, что нам доступно. Я пройдусь снаружи. Вы не против?
И не успела Алина что-либо сказать, как я решительно направился к выходу.
Я обошел дом, постоял у закрытого гаража, под окном комнаты Геннадия, осмотрел асфальтированную дорожку, но не обнаружил ничего существенного и вернулся назад.
У крыльца меня ждала Алина. Она, видно, не выдержала ожидания и вышла следом за мной.
— Что-то нашли? — спросила она.
— Будем искать, — я готов был уйти.
— Вы вроде говорили, что у вас множество вопросов, — остановила меня Алина.