Уж Виктор вряд ли за мной следил. Откуда он обо мне знает? А кто может знать? И кому это может не нравиться?
Я двинулся к выходу.
Теперь оставалось навестить Виктора…
На его квартире меня ждал очередной сюрприз из ряда неприятных.
Глава тринадцатая
Обалденный был недоволен. Сначала тем, что она опоздала. Он даже счел нужным прочесть ей лекцию на тему пренебрежительного отношения к правоохранительным органам, которая закончилась жизнеутверждающим предупреждением, что подписка о невыезде в любой момент может быть заменена на прописку в камере, в которой Обалденный готов изыскать ей местечко как бывшей коллеге.
Когда Обалденный перешел к главному, ради чего и вызвал Алину, ему и тут пришлось быть недовольным. Алина, к его удивлению, имела алиби на те дни, которые его интересовали. Впрочем, его интересовал один день — дополнительный он приплюсовал на всякий случай. Однако это не принесло результата. У Алины были свидетели, и Обалденный нутром чувствовал, что это так. А в более всего интересовавший его промежуток времени Алина находилась в больнице, куда отвезла прострелившего руку паренька.
Обалденный был недоволен. Он ожидал иного. Хотя бы не твердого алиби.
— Как это все… н-да… — разочарованно посетовал он.
— Что, — поддела Алина, — не выходит на меня все спихнуть?
— Видите ли, — Обалденный откашлялся, прочищая горло, — Борис Бабкин был убит из того же пистолета, что и ваш брат. И мы кое-что выяснили.
— Ну да? — деланно поразилась Алина.
Обалденный обиженно повел носом.
— Мы не зря едим свой хлеб, — с пафосом заявил он. — И вы сами должны хорошо знать, каков этот хлеб… Бабкин и ваш брат были друзьями.
— Я не знала никакого Бабкина.
— Я хорошо помню, что вы говорили. Не знали, и бог с ним. Но кто-то ведь убил его. И вашего брата. А оружие нашли у вас в гараже, в вашей машине.
— И теперь я вам подкинула работы, — подвела итог Алина. — Потому что придется искать настоящего преступника.
— Пока что вы предоставили нам алиби на день убийства Бабкина. Только и всего…
Обалденный стал пространно рассказывать, как все может еще обернуться. Алина не все поняла из его пафосного выступления. Но что поняла, так это: она остается подозреваемой и все еще может обернуться не в ее пользу. Обалденный даже возбудился от собственной речи.
— Мы работаем, — гордо повторил свое он и уткнулся в протокол, который вел; видимо, подзабыл, о чем вообще шла речь.
Вспомнил он довольно быстро. И тут же нудно стал задавать старые вопросы о ее брате, о его знакомых, о делах и тому подобном. В какой-то момент он встрепенулся, будто вспомнил о чем-то значимом, и в следующую секунду полез в стол, из верхнего ящика которого вскоре выудил фотографию мужчины. Он протянул ее Алине и впился глазами в ее лицо — не изменится ли выражение, когда она увидит снимок. Лицо у Алины не изменилось, и Обалденному пришлось в очередной раз разочарованно вздохнуть. На фотографии был Бабкин, и Обалденный надеялся, что Алина может не знать его по фамилии, а вот в лицо… Алина не знала этого человека. О чем тут же и заявила.
В конце концов Обалденный сдался, предложил ей подписать протокол и протянул пропуск.
— Значит, я свободна?
— Вы остаетесь под подпиской, — напомнил он сурово. — И это… Просьба в следующий раз являться вовремя.
Она встала и уже от дверей сказала:
— Я постараюсь, чтобы больше меня сюда не вызывали.
— Покончите с собой, что ли? — усмехнулся Обалденный.
— Вы явно перетрудились, — хмуро ответила она.
Алина вышла из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.
Впрочем, сразу уйти из прокуратуры ей не удалось. На первом этаже она встретилась с Земским, и эта встреча окончательно испортила ей настроение. В первую минуту ей даже захотелось спрятаться под лестницей. Но Земской ее увидел, и прятаться было бессмысленно.
— Так-с, — довольно протянул он и расплылся в улыбке, словно увидел доброго старого знакомого. — Вас уже отпустили?
— А меня и не задерживали, — парировала она.
— Жаль, — вздохнул Земской. — В том смысле жаль, что ничего еще не прояснилось. А только появилось еще больше вопросов.
— У меня алиби на то время, когда был убит Бабкин, — быстро проговорила она, опасаясь, как бы тот не стал вслед за Обалденным ее обвинять.
— Правда? — не поверил Земской. — Ну дай-то бог. Я вообще-то хотел сказать совсем о другом, — капитан приблизился к ней и, заговорщицки снизив тон, произнес: — Я тут говорил с вашими коллегами. Бывшими коллегами. Отзывы о вас хорошие. Я бы даже сказал, очень хорошие. И муж ваш… Соболезную.